– Патриархальные нравы, – как бы извиняясь за чужие странности, развел руки в стороны нынешний собеседник Сварога. – Каждый вассал нурского великого кесаря обзавелся собственной разведкой, агентов набирают из подданных, каких признают способными к этому ремеслу. Для выбранных в агенты их князь или барон – отец родной, хозяин и бог в одном лице. Отношения между ними остаются теми же, что в замке, – отношения барина и его верного холопа. Донесения нурцы почти никогда не шифруют, считая, что хороший агент и слуга в руки врагу тайное письмо не отдаст, найдет возможность уничтожить его и себя. Шифром пользуются изредка, лишь когда требуется передать что-то уж очень тайное. Вас не удивляет, что я вам об этом так подробно рассказываю?
– То есть не поражен ли я тем обстоятельством, что меня не принимают за нурского шпиона?
– С вами приятно иметь дело, мастер Сварог. Вы сразу улавливаете скрытый смысл. Итак?
– Ничуть не поражает, мастер Рошаль. Потому что я вижу перед собой умного человека, способного отличить мирного путника от коварного нурского шпиона.
Их разговор так же мало походил на допрос, как нурская писулька на шпионское донесение. Скорее уж на дружескую беседу смахивала их встреча. Хотя для полной дружественности кое-чего, конечно, недоставало: и добровольного прихода в гости, и свободного выхода из гостей, а также открытости и непринужденности общения.
– О мирных путниках мы поговорим чуть позже, – пообещал мастер Рошаль. – Когда вы дочитаете.
Он склонил голову к плечу и опустил ладонь на могучую шею собаки, ждущей у фигурной ножки кресла хозяйского приказа: «Рвать в клочья!». Польщенная вниманием (мастер Рошаль задумчиво водил пальцем по медным звеньям ошейника), черная псина с желтыми полосами на спине и боках преданно заюлила хвостом-обрубком и заурчала, не отрывая красных зрачков от чужака. Еще две пары таких же зрачков, похожих на ночное свечение лазерных прицелов, с разных сторон буравили Сварога.
Возможно, именно эти псы неизвестной Сварогу породы делали мастера Рошаля таким спокойным. Оно неудивительно: килограммов семьдесят упругого мышечного мяса, которые пушечным ядром сорвутся с места толчком длинных и мощных ног, чтобы сомкнуть на сбитой жертве пасть, смахивающую пуще остального на волчий капкан. В общем, собачки хороши, спору нет, разве что не говорящие, но Сварог почти не сомневался – как-то еще подстраховался мастер Рошаль. Ну, к примеру, кресло под Сварогом стоит точно над центром сложного паркетного узора из квадратов и ромбов. Можно верить, что случайно так поставили, а можно предполагать, что под креслом люк, крышка которого ухнет вниз от нажатия какой-нибудь хитрой пимпочки.
Уйдя в задумчивую возню со своей боевой скотиной, мастер Рошаль тем самым возвращал Сварога к документу, изъятому у нурского шпиона. Зачем-то ему нужно, чтобы Сварог прочитал бумагу до конца. Раз нужно, прочтем. Сварогу и самому было любопытно. В него же, как на Таларе, знания не закачали и, похоже, не собирались закачивать, значит, придется собирать знания по крупицам. Крупицу там, крупицу сям. Донесения тайных агентов не самый дурной источник знаний, тем более, как понимал Сварог, речь в письме пойдет о нем самом. Всегда же интересно, как ты выглядишь в глазах разведчиков, пусть и нурских, за того ли они тебя принимают, за кого ты себя выдаешь, на чем ты прокололся.
Прежде чем дать почитать донесение, в самом начале их разговора, мастер Рошаль подвел Сварога к высокому стрельчатому окну, выходящему во внутренний двор замка, и показал автора послания. Нурский шпион был привязан к тележному колесу, приставленному к стене, огромному, в полтора человеческих роста («Что перевозят на телегах с такими колесами?» – подумалось Сварогу). Не менее полусотни арбалетных стрел сидело в теле пойманного агента Нура.
– Ему еще повезло, – сказал мастер Рошаль, – его не разорвали собаками. Великому князю сегодня не желалось чересчур кровавых зрелищ… Вас не шокируют здешние нравы, мастер Сварог?
– Не слишком.
