И напрочь, наотрез, как Зоя Космодемьянская, молчало чувство опасности.
– Откуда она взялась? Почему одна? Что делает здесь? В такую рань? – вслух перебирал вопросы, как четки, старший охранитель Рошаль.
Незнакомка остановилась в шести каймах от людей. Опустив взгляд на шаур в руке Сварога, сказала:
– Да, серебра я боюсь. – Голос оказался сильным, чуть низковатым для женщины и с хрипотцой. И под стать лицу – печальным. – Вы можете меня убить, – вдруг добавила она. Она не рассматривала возможность, она предлагала. – Все равно скоро умирать. Уже очень скоро. Осталось совсем немного. – Она говорила медленно, странно выговаривала некоторые звуки, очень жестко, словно ей приходилось напрягать голосовые связки. – Мы это очень хорошо чувствуем.
– Кто это «мы»? – быстро, как на допросе, выпалил охранитель Рошаль.
– Ты знаешь, – она обращалась к Сварогу. – Потому что ты видишь.
– Нежить, другими словами! – Рошаль вытянул в ее сторону клинок. – Боишься серебра, шастаешь в одиночку на рассвете. Кровушки человеческой захотелось?!
– Подождите, мастер Рошаль. Нам нечего волноваться за кровушку. Кровушки нашей мы никому не отдадим ни капли…
Сварога все больше интересовала гостья. Свою принадлежность к так называемой нечистой силе она сразу признала. Выйдя к ним, она отдала себя на суд людей, то есть существ, заведомо враждебно настроенных к себе не подобным. Поведение ее, прямо скажем, необычно. Послана кем-то, кто принудил ее рискнуть? Она игральная карта в чьих-то руках? Ее игра тщательно спланирована неким любителем черного преферанса? Попробуем разобраться.
– Скажи-ка ты мне, незнакомка, приближение чего вы чувствуете?
– Смерти. Ее приближение. Смерть для всего. Не только люди погибнут. Звери погибнут. Мы погибнем. Смерть очень близко.
– Как тебя зовут? – вдруг спросила Клади. Поинтересовалась вполне дружелюбно. Женская солидарность? Видела бы она незнакомку в магическом разрезе…
– Чуба-Ху, – ответила черноволосая женщина. Не лжет. А стала бы нечисть, исполненная нечистых намерений, выдавать свое подлинное имя? Эх, знать бы точно…
– Ты здесь одна? – это уже проявил свой интерес охранитель.
– Я везде одна.
– И кто же ты? – вступил в разговор Пэвер. Сварог мог бы ответить за нее. Он видел.
– На этот вопрос не так просто ответить… – замялась Чуба-Ху.
– Да ладно! Ну, какого ты… этого… – подыскивая слова, Пэвер пошевелил пальцами, – как его… племени или как это у вас называется?
– Я гуап.
Похоже, признание далось женщине нелегко.
– Ага! – отставной вояка удовлетворенно сложил руки на животе.
– И что?
К этому вопросу Рошаля, адресованному суб-генералу, мог бы присоединиться и Сварог. Гуап, гуап… нет, ей-богу, что-то такое он уже слышал…
– Вы никогда не слышали о гуапах? – с чувством затаенного превосходства поинтересовался Пэвер. – Ну да, вы же никогда прежде не бывали в Феррунианах. – Специально для Рошаля он сделал нажим на последнем слове. – Между тем преданиями о гуапах вас угостят в любой местной деревушке. Вы уж простите, барышня, но я буду говорить прямо, как есть. Так вот: гуапы – это оборотни. Но! – Пэвер поднял указательный палец и выдержал излюбленную театральную паузу. – Согласно преданиям и поверьям, они ближе к людям, чем к противоположной стороне. Потому гуапы не очень-то ладят с иными… м-м… э-э… ну, сами понимаете, о ком я.
Ближе к людям… Тоже ничего не доказывает. Она могла представиться кем угодно. Ясно, если она хочет войти в доверие, то как раз ей и следовало записать себя в эти самые гуапы. Сварог не мог знать, как выглядят гуапы в магическом плане и какими особенностями строения отличаются от оборотней простых, но и Чуба-Ху не могла знать о том, что он не может знать…
– Только ты смотри сам не запутайся, граф.
– Так ты женщина или нет?
Ах вот как! Оказывается Олес давно уже проснулся и удивительный разговор слушал, открывши рот. Потом не выдержал и встрял.
– Сейчас я женщина, – просто ответила Чуба-Ху.
– Самая настоящая? – княжеский сынок не отрывал взгляда от такой детали одежды незнакомки, как шнуровка жилета – вернее, от ее верхнего края, где начинался вырез.
– Самая настоящая. – Чуба-Ху взглянула на молодого человека уж точно не как оборотень. Или как оборотень, которого особенно интересует кровь молодая.
Олес вскочил на ноги, принялся отряхиваться и застегиваться.
– А потрогать можно?
– Я настоящая настолько, что можно и схлопотать.
– Не подходи, Олес. Стой, где стоишь. – Сварог, в общем-то, не столько заботился о безопасности молодого князя, сколько о том, чтобы разговор не скатывался в балаган.
– Да ну и ладно, – легко подчинился Олес.
– Что это за горы, Чуба-Ху?
– Он прав, – черноволосая женщина показала на Пэвера. А Сварог обратил внимание на ее пальцы. Пальцы были необычайно длинные, и большой палец немногим уступал по длине указательному. – Вы, люди, называете эти горы Феррунианской грядой.
Детектор лжи вранья не показал. Выключать его не станем, посмотрим, что дальше.
– Тогда – какое место? Какие города есть поблизости? Это Крон или Тоурант? – напомнил о себе охранитель Рошаль.
