— Если шлюз не откроется, разнесу его в клочья, — бросил в мою сторону Тархем Хан, разворачивая катер к шлюз-боксам.
— Постой, Тархем, — остановил я его, сгоняя со второго пилотского кресла Вернера Хенке. — Геллов надо прикрыть. Нельзя их так оставлять.
— Ты посмотри, что творится, Эрик! Вот-вот и нам достанется! Оставим их — это же мятежники!
— Шумер заботится о своих подданных. Он спас геллов тогда, спасет и сейчас. Отличный способ укрепить авторитет Великой Империи.
Тархем молча стиснул зубы, но снова стал заходить в атаку на очередную группу киберов, штурмовавших вышку управления полетами.
Почти час нам удавалось сдерживать даргонов. Лишь когда последний корабль с мятежными геллами покинул базу, мы устремились им вслед.
Потрепанная эскадра мятежников, подчинившись приказу с командирского мостика «Меча Шумера», растянулась на орбите Геллы-2. Полностью деморализованные экипажи готовились к сдаче. Потери геллов были ужасающими — почти девять тысяч человек, то есть почти половина всех мятежников. Трит Ранган пропал без вести. Ни его самого, ни ближайших соратников среди спасшихся не было. Проведя блиц-дознание, я выяснил, что штаб мятежников дислоцировался на самом нижнем, десятом, уровне базы. Казармы же даргонских киберов располагались на седьмом и восьмом уровнях. Уверенность Рангана в ископаемой кибернетической армии сыграла с ним злую шутку. Хотя я-то знал, что виной всему стал даргонский шпион, прибывший на планету вместе со мной. «Баер» сумел в течение часа каким-то образом перепрограммировать киберов. Хорошо, что ему не удалось сделать ничего подобного с даргонскими кораблями. Но для всех «Баер» погиб смертью героя, и лишь я знал, что сейчас в недрах Геллы-2 он восстанавливает базу для своих хозяев, прячущихся в океанских глубинах Земли.
— Отличная работа, командор, — Хан отвлек меня от задумчивого созерцания эскадры мятежников. — Ее Величество и Палата Жриц довольны нашими действиями и достигнутыми результатами.
— И что дальше? — кивнул я в сторону монитора с кораблями.
— На Рифе-32 сейчас развертывается фильтрационный пункт. Всех пропустят через него. Всем, кто не разыскивается за преступления, совершенные в прошлом, будут дарованы прощение и свобода. Даргонские корабли будут уничтожены.
— А какие указания относительно Геллы-2?
— Бомбардировка зарядами с антиматерией. От наследия даргонов не останется и следа, — довольный Хан подал мне бокал с чатлем. — Вы действительно герой, командор фон Рейн. Все прошло даже лучше, чем мы предполагали. Шумер выступил в качестве миротворца, и в то же время геллы получили хорошую кровавую взбучку. Теперь лет на пятьсот о попытках мятежных действий с их стороны мы можем забыть.
«Кровавый зверь, а не герой, — подумал я о себе. — Столько жертв из-за того, что я рискнул взять с собой „Баера“».
— А когда прибудет бомбардировщик?
— Через трое суток он будет здесь.
— Меня беспокоят «сюрпризы» о которых упоминал Ранган. Базу надо еще раз осмотреть. Пленные упоминали о секретном секторе на десятом уровне.
— Эрик, не сходи с ума! Через трое суток мы сотрем базу в порошок вместе со всеми «сюрпризами», — Тархем отставил свой бокал с чатлем.
— А вдруг будет поздно? — мысли о «Баере» и эмблеме с черепами на нижнем уровне не давала мне покоя. — Вдруг там есть что-то экстраординарное. Я должен это узнать.
— Я просто отказываюсь тебя понимать! Эта миссия невозможна! На базе десять тысяч даргонских киберов!
— Мы видели не более двух сотен и при этом большую их часть разнесли в куски.
Выпив одним махом бронзовые остатки чатля, Тархем откинулся в кресле и, подперев рукой голову, уставился на меня с озадаченным видом.
— Я видел в зале, где нас принимал Трит Ранган, странную эмблему, — решился сказать я.
— Что за эмблема? — насторожился шумерянин.
Когда я описал ее, Хан довольно долго молчал, прежде чем ответить на мой вопрос.
— Возраст этой эмблемы без малого миллион лет. Когда-то запрещенный, а ныне забытый проект одного из предков ренегата Осириса. Я знаю об этом лишь потому, что Инквизиция очень скрупулезно изучает истории кланов шумерян, ставших на путь преступления против устоев нашего общества, — Хан говорил медленно, словно нехотя. — Этот шумерянин, чье имя я даже и не вспомню, пытался создать аппарат для индивидуального перемещения в пространстве на любые расстояния без космического корабля. Первый же эксперимент прошел не так, как планировался. Исследователь, желавший переместиться на одну из соседних с Шумером планет, попал в иной — параллельный мир. Про этот эксперимент стало известно Инквизиции, и изобретателю настоятельно рекомендовали прекратить исследования. Опытный образец машины и чертежи уничтожили. Вот тогда-то и появился закон Малока, официально закрепляющий негласно действовавший и ранее запрет на путешествия во времени и в параллельные миры. Что же касается исследователя из клана Хунов, то он довольно скоро после этого умер от неизвестной болезни. Упоминания обо всем этом сохранились лишь в архивах Инквизиции. Не могу понять, при чем здесь даргоны.
— Интересно, что он там видел?
