Наконец мы достигли входа в приемный зал великого Осириса. У входа нас встретили два воина-генорга, вооруженных грозными «молохами». Но больше опасаться следовало не мощных пистолетов-пулеметов. Генорги уставились нам в глаза, пытаясь сканировать мозг и понять, с чем мы пришли. Но Сет был искусным программистом. Он вместе с Осирисом создавал нас, и поэтому спустя всего лишь несколько минут мы свободно вошли в зал, где на троне восседал Великий Командор. Я сразу же упал на колени. Сету дозволялось только склонить голову и приложить правую руку к груди. Осирис, седовласый гигант в свободной белой одежде, по-отечески улыбнулся своему соратнику и, встав с места, двинулся навстречу. Он шел, высоко подняв голову. Его тысячелетнее, но без единой морщины молодое лицо было идеальным ликом бога, сошедшего с пьедестала. Осирис приближался, раскидывая руки для дружеского объятия. Я закрыл глаза и мысленным взором окинул зал, полностью растворившись в ощущениях. Кроме нас троих, в зале не было никого. Верный цербер и любимец своего Командора гермафродит Исидо в этот момент подавлял мятеж в другом полушарии планеты. Осирис Хун был обречен. За мгновение до моего рывка, увидев, как исказилось от ненависти лицо его некогда преданного помощника — Второго Командора «Стяга Шумера» Сета Руна, он вдруг понял, что пришел конец. В этот момент я совершил свой молниеносный прыжок на грудь трехметрового колосса. Осирис мог успеть отразить атаку своего соплеменника Сета, но не мою. Отточенным движением руки я вырвал божественный кадык и отскочил в сторону прежде, чем Хун пал на колени.
Схватившись за горло и захлебываясь собственной кровью, Осирис безуспешно силился поднять голову, чтобы посмотреть на Сета. Рун приблизил свое лицо к лицу безнадежно цеплявшегося за жизнь некогда верховного божества планеты:
— Ты стал слишком «великим» для всех нас, Хун. Ты позабыл, что члены экипажа «Молоха» не твои вассалы. Ты заставил меня убить Ро, чтобы сполна насладиться своей властью. Но пришло время тебе расплатиться за свое «величие», а нам вспомнить, что мы офицеры Великой Шумерской империи. Хоть и поздно, но я исправлю ошибку.
Осирис замертво рухнул к ногам Сета, и лицо моего господина вновь стало спокойным. Огонь в глазах сменился прежним стальным холодом. Не поворачиваясь ко мне, он крикнул в коммуникатор на своем запястье:
— Стража! Код один-три!
В зал влетели генорги с «молохами». На мгновение они застыли, пораженные увиденным, — бог лежал в луже собственной крови и его глаза безжизненно смотрели в мою сторону.
— Код три-пять! Великий Осирис мертв! Убийца — генорг Кверт! Убейте его! — И Сет указал на меня.
Пули взорвали мое тело. Уже на полу, умирая, я услышал:
— Прекратить огонь! Всем вон!
Мой повелитель склонился надо мной. Большие золотые глаза его были печальны:
— Прости меня, сын мой.
Он провел рукой по моей залитой кровью голове, и разрывающая мое тело боль стала уходить.
— Ты не умрешь, мой друг, а просто заснешь. Я сохраню твою кровь. Из столетия в столетие, из тысячелетия в тысячелетие, даже когда уже не станет меня, ты будешь повторяться в своих потомках. Ты бессмертен, пока будет жива твоя линия крови. А теперь — спи.
Я вздрогнул от легкого прикосновения. Сидя на подоконнике, я не заметил, как заснул, и Магдалена разбудила меня. Находясь под впечатлением сна-воспоминания, я долго смотрел в одну точку. Магдалена о чем-то говорила, но я не мог сосредоточиться на ее словах. Пережитая тысячи лет назад смерть напомнила о себе холодным дыханием, и мне стало не по себе. Я потер вдруг озябшие плечи. Магдалена тем временем разливала по чашкам чай и раскладывала печенье. Сев напротив нее, я по-новому смотрел на девушку. Милое лицо, усталая улыбка. Тонкими изящными пальчиками она аккуратно берет печенье и подносит ко рту. Потом маленький глоток темного напитка.
— Не смотри на меня так, — смущенно говорит она. А я продолжаю смотреть и не могу оторваться. Это не просто красивая женщина, которую я люблю. Это, возможно, мой единственный надежный друг. Только она никогда не предаст меня и, если понадобится, умрет вместе со мной.
— Я должен тебе кое-что рассказать о себе, Магдалена, — решился я.
Девушка уселась в кресло, поджав ноги. По ее взгляду я понял, что она давно ждала этого рассказа. Немного помедлив, я начал свою историю. И начал ее с того момента, когда в октябре 1942 года получил от Германа Хорста предложение работать в «Аненербе».
Магдалена слушала меня внимательно, не перебивая. И лишь когда далеко за полночь я закончил свое повествование рассказом об обнаруженных в комнате Рауха тетрадях, она поднялась с кресла и, подойдя к окну, долго смотрела на город. Я ждал. Наконец она подошла и, приобняв меня сзади за плечи, сказала:
