Шагнув за дверь, я сразу почувствовал под ботинками рыхлый снег. Пронзительно холодный ветер жестко хлестнул по лицу, выжимая слезы. Проморгавшись, я осмотрелся и был поражен открывающимся вокруг видом. Под куполом темно-синего ночного неба передо мной простиралась величественная горная страна. Непривычно большая полная Луна заливала своим мертвенно-бледным светом ряды горных пиков, покрытых снежными шапками. И я сейчас находился на одной из этих вершин, почти у самого неба. Снег вокруг тихо поблескивал острыми голубыми искорками и щекотал ноздри свежим морозным ароматом. Вздохнуть поглубже не удалось — грудь будто стянуло железным обручем. Видимо, я оказался на большой высоте и воздух слишком разрежен. Недалеко, под широким выступом скалы, я заметил человека, сидевшего с поджатыми ногами прямо на снегу и смотревшего в мою сторону. Положив палец на спусковой крючок автомата, я стал медленно приближаться к нему. Сделав несколько шагов, я увидел еще один «знак» из рассказа Дитриха — занесенную снегом фигуру человека, стоящего на коленях. Я смахнул затвердевший наст с его плеча. Под ледяной крошкой проступил погон рядового вермахта. Это был Гауссер.
Я приблизился к странному незнакомцу. Присмотрев метрах в двух от него подходящий валун, я кинул на него свой тощий солдатский ранец. Присев, я положил на колени взведенный автомат и уставился на сидящего напротив меня человека. Абсолютно лысую голову с азиатскими чертами лица поддерживала короткая мощная шея. Руки ладонями вверх спокойно лежали на коленях, а темно-оранжевый балахон непонятного покроя скрывал очертания тела. Разглядывая складки столь необычного одеяния, я невольно поежился — уж слишком легко он был одет. Я же, даже в своем утепленном горнострелковом обмундировании, чувствовал себя весьма неуютно. Тем временем странный человек, не шевелясь и не мигая своими узкими глазами без ресниц, внимательно изучал мое лицо. Взгляд незнакомца был настолько пристальным, что на миг мне показалось, будто он пытается прочитать мои мысли. Хотя, возможно, так оно и было.
Вдруг незнакомец заговорил. Вернее, в моей голове отчетливо прозвучала фраза:
«Приветствую тебя, Наблюдатель. Я ждал тебя».
— Мне нужен Ключ. Могу ли я его забрать? — осипшим голосом выдавил я. Причем в отличие от незнакомца, впечатывающего свои слова в мой мозг, не открывая рта, мне пришлось ответить традиционным способом, с трудом разжав быстро обветрившиеся губы. С усмешкой я подумал, что если попытаюсь отвечать ему мысленно, то у него, наверно, голова лопнет от той сумятицы, что сейчас творилась в моей.
Человек в балахоне немного склонил голову набок, словно приглядываясь ко мне, а потом встал с места и сделал шаг вперед. Я тоже встал и шагнул ему навстречу, стараясь при этом держать в поле зрения его руки и складки одежды. На всякий случай я снова положил палец на спусковой крючок автомата.
«Да, ты можешь забрать его, но прежде позволь мне прикоснуться к тебе. Я не причиню зла». — Странный азиат медленно поднял правую руку и приложил ее к моей груди. Закрыв глаза, он забормотал что-то на незнакомом мне языке. Вопреки ожиданию рука у него оказалась теплой, почти горячей. Это ощущалось даже сквозь мою плотную кожаную куртку и свитер под ней. Постепенно тепло разлилось по всему телу, и я ощутил небывалый прилив сил. Стало легко дышать. Монах, как мысленно я решил окрестить его, прекратил бормотать и скрестил руки на плечах. Глаза его оставались закрытыми. Я решился заговорить:
— Как мне обращаться к тебе?
«Так и зови меня — Монах».
Открыв глаза, Монах медленно и плавно, будто плывя, подошел к отвесному горному обрыву и застыл, глядя куда-то вдаль. Оранжевые складки тяжело развевались на ветру.
Я встал рядом, готовый в любую минуту отпрянуть в сторону. Монах молчал, все так же глядя на залитые лунным светом горные пики.
— Что это за место?
«Это Гималаи, Тибет».
Моему удивлению не было предела. Получалось, что за несколько суток пешего перехода по подземному лабиринту моя спецкоманда невообразимым образом переместилась из Северной Африки в Центральную Азию. Тем временем Монах продолжал:
«Я знаю, у тебя много вопросов, но поверь мне — сейчас ты еще не готов принять на них ответы. Ты все узнаешь, по мере того как будешь меняться и идти по предначертанному пути».
— Что за путь и кем он предначертан? Что значит меняться?
Монах снова пристально посмотрел на меня, словно оценивая, и я вновь услышал в глубине своего сознания его голос:
