— Твои люди будут доставлены на нашу базу под Мюнхеном. Там им окажут более квалифицированную медицинскую помощь. Туда же я отправил и Хенке. С ним должны также побеседовать, сам понимаешь. Мы же втроем отправимся в Берлин. Я уже доложил Гиммлеру об успехе операции, и ему не терпится пожать тебе руку. — Хорст расплылся в довольной улыбке, видимо, в предвкушении не только рукопожатий, но и более весомых признаний своих заслуг. — Самолет будет готов через три часа. Кстати, я был бы очень признателен, если бы к моменту вылета ты подготовил подробный рапорт о ходе экспедиции.
— Рапорт будет готов во всех подробностях, насколько это будет возможно. — Я сделал глоток минеральной воды. — Но прошу учесть, что некоторые события, произошедшие с нами, не поддаются какому-либо логическому объяснению. То же самое касается и принципа действия некоторых технических устройств, с которыми нам пришлось столкнуться.
Мельком взглянув на Марию, я добавил:
— Например, необычного механизма, перенесшего нас из подземной ловушки на поверхность земли. Поэтому я смогу описать лишь обстоятельства их внешнего проявления.
— Ничего, главное, что Ключ теперь у нас. Мы заставим Атлантиду открыть все свои тайны.
— Кстати, у меня есть просьба, дядя Герман. — Я подумал, что теперь я могу по праву называть его так. — Не хотелось бы, чтобы участников экспедиции, в том числе и Вернера Хенке, изматывали бесконечными допросами, а потом сгноили в каком-нибудь концлагере из соображений секретности. Все они вели себя весьма достойно, и только благодаря их помощи я смог добыть и доставить Ключ. В рапорте я укажу, что все они достойны награды.
Сказав это, я дождался, когда Хорст оторвется от тарелки и повернет голову в мою сторону, после чего пристально посмотрел ему в бесцветные глаза.
— Да, конечно, мальчик мой… — Он запнулся.
— Дядя, они теперь имеют неоценимый и уникальный боевой опыт, который может нам пригодиться впоследствии. Об этом я также укажу в рапорте.
— Замечательная мысль, Эрик. Из них же можно будет создать постоянную команду специального назначения. — Лицо Хорста посветлело, и он снова принялся за бекон.
— Да, я совсем забыл. Может быть, кто-нибудь подскажет, какое сегодня число?
— Девятнадцатое ноября, Эрик. Вы отсутствовали двадцать пять суток. Англичане уже взяли Тобрук. — Хорст несколько озадаченно посмотрел на меня.
А ведь в подземелье мы оказались с недельным запасом провианта, и нам его хватило. Я скосил глаза на часы — они шли как ни в чем не бывало.
С Марией, которая за весь завтрак не проронила ни слова, я смог пообщаться только после выхода из палатки, где размещалась офицерская столовая.
— Вы сказали, что знали моего отца. Может быть, расскажете, при каких обстоятельствах вы познакомились?
Мария задумчиво посмотрела на меня.
— Мне это важно, Мария.
— В начале двадцатых годов, когда я уже перебралась из Загреба в Австрию и мои телепатические способности стали проявляться особенно ярко, я познакомилась с Карлом Хаусхофером. Он предложил вступить мне в немецкое общество «Врил», хотя мне нравится его старое название — «Ложа Света», где я смогла бы развить свои способности и найти им полезное применение, а также познакомиться с подобными мне людьми. При этом я не рисковала быть осмеянной или признанной душевнобольной. Более того, я находилась бы под защитой и покровительством общества, в рядах которого состояли весьма солидные люди — ученые, военные, крупные чиновники. Тогда для меня это было особенно важным. Друзей у меня не было. Одна, в чужой стране. Я согласилась и вот тогда-то и познакомилась с вашим отцом. Он отвечал за обеспечение безопасности особо важных членов общества. В 1933 году меня похитили агенты британской разведки. Ваш отец сумел вызволить меня, а сам погиб спустя несколько дней в результате обычной автокатастрофы.
— Да… он ехал к нам с мамой. У меня был день рождения. — Я почувствовал, как предательски дрогнул мой голос. — Вы думаете, автокатастрофа была случайной?
— В похищении участвовало пять человек. Все они в ходе операции, организованной вашим отцом, были ликвидированы.
Мы остановились у входа в ее палатку. Глаза Марии были печальны. В этот момент к нам подошел офицер СС со знаками различия гауптштурмфюрера и довольно бесцеремонно вклинился в ход нашего общения:
— Прошу меня извинить, но позвольте представиться — гауптштурмфюрер СС Баер, Вильгельм Баер. Меня направил штурмбаннфюрер Брандт для обеспечения вашей скорейшей и безопасной доставки в Берлин.
Я хотел рявкнуть ему в ответ что-то резкое, но невольно осекся — уж очень он мне напоминал кого-то. На вид — лет тридцать восемь, сложение плотное, лицо с крупными чертами лица и круглыми, неопределенного цвета, глазами. «Черт, — подумал я. — Да это же вылитый Хольц, только постарше и повыше. Брандт их на одной грядке выращивает, что ли?»
Баер, не дождавшись ответных слов, продолжил:
