Довольно быстро они оказались внизу. Я же стоял, не в силах пошевелиться от растерянности. Любимая девушка оказалась вражеским агентом. Закрадывались подозрения и относительно роли Вилли Маттеса. Мои невеселые размышления прервал вежливый стук в дверь. За дверью оказался шофер Германа Хорста.
— Группенфюрер Хорст направил меня за вами. Он ждет вас по случаю приема.
— Да, конечно, — рассеянно ответил я, вкладывая пистолет в кобуру. Шофер покосился на разбросанное по полу оружие. Вытолкав его из квартиры, я стал спускаться следом.
Чтобы сосредоточиться и собраться с мыслями, я сел на заднее сиденье. Размышляя над словами Маркуса относительно Магдалены, я пришел к выводу, что независимо от того, говорил он правду или нет, я должен спасти девушку. Только когда она будет в полной безопасности, я смогу спокойно разобраться в ситуации. Минуту спустя я поймал себя на мысли, что даже если она окажется вражеским агентом, я не смогу ненавидеть ее. С грустью мне пришлось констатировать факт, что я безумно влюблен.
Пока я лихорадочно рассуждал, что делать дальше, машина Хорста подкатила к его дому. Войдя в знакомые двери, я был оглушен музыкой и громкими голосами. В огромной гостиной вольготно разместились и небольшой оркестр, и около полусотни гостей. Среди них я заметил Брандта, Корелли и Лугано. А вот и Хорст заспешил навстречу мне — его седую голову было видно издалека.
— Наконец-то, Эрик!
Старик выглядел обрадованным. Он сразу же сунул мне в руку бокал с шампанским. В это же время все вокруг зааплодировали, приветствуя взошедшего на небольшую сцену рядом с оркестром Вальтера Вюста. На нем был щегольской штатский костюм, идеально подогнанный по его стройной фигуре. Держа в руке бокал, он стал говорить о величии Германии и ее грядущей победе над врагами. Я же, стоя в задних рядах аплодирующих, все пытался сосредоточиться на том, как мне помочь Магдалене.
— Рада вас видеть, Эрик, — услышал я знакомый голос и обернулся.
Передо мной стояла Мария. На ней было длинное черное платье, а волосы, как обычно, забраны в длинный хвост. В руке она держала бокал с вином. Облегающее платье придавало ее фигуре еще большую хрупкость, но голубые глаза, цепкие и холодные, как лед, говорили о твердости ее характера и уверенности в себе.
— О, Мария, я тоже рад вас видеть, — попытался улыбнуться я и поцеловал ей руку.
Она присела на диван и жестом пригласила меня присесть рядом. Вюст тем временем продолжал говорить. Я присел рядом с Марией, хотя мысли мои все также были заняты поисками Магдалены. Но для начала необходимо найти повод срочно уйти.
— Вас что-то беспокоит, Эрик. — Марии явно передавалось мое настроение, а возможно, и мысли. Я уже собирался встать и сослаться на необходимость переговорить с Хорстом, когда Мария снова заговорила:
— Вы о ком-то сильно беспокоитесь. Этот человек в беде?
Я не знал, что сказать, а врать ей было бесполезно. Я молча поставил бокал на столик. Гости опять зааплодировали, на этот раз Хорсту.
— Идите за мной, — твердо сказала Мария и, быстро встав с дивана, уверенно направилась в сторону кабинета группенфюрера. Я последовал за ней. За плотными дверьми кабинета она подошла к столу Хорста и, резко развернувшись, уставилась своими ледяными глазами на меня:
— Вы думаете о девушке. Что с ней?
Я отвел взгляд в сторону и, помедлив, сказал:
— Да, вы правы. Эта девушка мне очень дорога, и она похищена. До утра я должен найти ее. Причем этот факт я хочу сохранить в тайне.
Мария опустила глаза.
— Мне надо идти, Мария.
Она снова посмотрела на меня, но глаза у нее были совсем другие. Теперь она действительно походила на хрупкую беззащитную девчонку. Но это длилось лишь мгновение. Затем ее глаза снова наполнились решимостью:
— Постой, я смогу помочь тебе. Мы сможем определить ее местонахождение прямо отсюда. Наши способности дадут нам подсказку.
Я обратился в слух.
— Ты должен сосредоточиться на ее образе, но представь ее не рядом с собой, а на расстоянии. Не пытайся восстановить образ в подробностях, пусть он будет немного размыт. Жди, когда он обретет четкость сам, а вместе с ним и обстановка вокруг. Закрой глаза и делай, как я говорю.
С закрытыми глазами я начал представлять себе Магдалену. Сколько я так простоял, не знаю, но постепенно образ моей богини действительно стал проясняться, хотя был уже не таким, каким я его запомнил. На глазах девушки была повязка, а на щеке я разглядел ссадину. Еще немного времени, и я увидел, что она привязана к стулу, который намертво прикручен к полу. Голова ее безвольно свесилась на грудь. В тусклом свете лампочки под низким потолком проступили очертания, по всей видимости, подвального помещения с крупной, со следами влаги кладкой стен. Сердце мое сжалось, а затем накатила волна ненависти к тому, кто это сделал.
— Успокойся, — услышал я словно издалека тихий голос Марии. — Постарайся отдалиться от нее, оказаться снаружи помещения.
