Как и предполагала Магдалена, вражеский агент, по лагерному досье он проходил как Жером Трентиньян, словно растворился в воздухе, и через месяц о нем, кроме начальника охраны города Эверса, уже никто не вспоминал. Город тем временем разрастался на глазах, обрастая зданиями и ангарами. На улицах уже стали появляться шумные стайки ребятишек. Для самых маленьких даже построили детский сад и начали возводить школу. Подводные лодки с грузами прибывали почти каждый день. К концу сентября на идеально ровной бетонной площадке, залитой рядом с озером, уже был собран один из летающих дисков, прибывших из Германии под названием «Ханебу-3». Близились его испытания. В Новом Берлине инженеры «Аненербе» усовершенствовали его с учетом новых технологий, полученных при изучении «Молоха», — такое название носил межзвездный корабль Осириса. «Ханебу-3» совмещал в себе возможности и подводной лодки, и воздушного корабля. Теоретически он был приспособлен и для выхода в открытый космос. Предполагалось, что седьмого октября, то есть через десять дней, «Ханебу-3» зависнет над нашим подземным озером, потом нырнет в воду и в подводном положении пройдет подо льдами, после чего вынырнет и поднимется в воздух над Антарктидой. Следующим этапом предполагалось установить на аппарат вооружение и осуществить перелет на базу «Аненербе» под Мюнхен. Хенке теперь дневал и ночевал в «Ханебу» вместе с инженерами, осуществляющими его доводку, и, возможно, сожалел, что стал членом моего отряда и не сможет вместе с пилотами-испытателями поучаствовать в полетах.
Из Берлина постоянно торопили Хорста с разработкой окончательного варианта боевого диска, особенно не скрывая раздражения по поводу неудачных попыток воссоздать вооружение «Молоха» и упрямства общавшихся через Зигрун представителей Шумера, отказывающихся оказать в этом содействие. Сражение на Курской дуге было проиграно, и теперь наши войска шаг за шагом сдавали позиции под натиском Красной Армии. Фюреру необходимо было чудо-оружие, способное переломить ход войны. Хорст мрачнел с каждым днем. Настроение ему не прибавило сообщение, что в Новый Берлин направляется группа офицеров СС для «оценки проделанной работы по проекту „Атлантида“ и оказания практической помощи». Это означало лишь одно — рейхсфюрер начал подозревать руководство города-базы, в том числе и Хорста, в возможном саботаже. Хотя, может быть, это был просто результат паники, царившей в руководстве рейха после поражения в Африке и череды военных провалов на Восточном фронте.
Обсудить создавшуюся ситуацию Хорст решил снова в пещере Зигрун. Видимо, только там он чувствовал себя спокойно. Я пришел несколько раньше назначенного часа, размышляя о том, что все-таки придется рассказать группенфюреру о лаборатории. Изучая вместе со своим отрядом лабиринты подземелья, я наткнулся на поисковую группу эсэсовцев Эверса, которая все еще занималась поисками Трентиньяна. Они нашли лабораторию и, взбудораженные увиденным, спешили к своему начальнику с докладом.
Когда я вошел в пещеру, то увидел на шкурах рядом с Зигрун Магдалену. Зигрун, одетая, по обыкновению, лишь в набедренную повязку, заливалась от смеха. Магдалена в приталенном пиджаке и обтягивающей бедра юбке сидела, изящно поджав ноги, и рассказывала явно что-то веселое. У обеих в руках было по бокалу вина.
— О, Эрик! Привет, — певуче произнесла Магдалена.
— Здравствуй, Эрик! Почему ты раньше прятал от меня такого интересного человека? — обернулась ко мне Зигрун.
Я даже не нашелся что ответить и молча принял бокал из рук как всегда бесшумно появившегося Зу.
— Я просто рассказывала Зигрун об одном смешном ухажере, который когда-то приударял за мной.
Зигрун подошла ко мне и смешливо погрозила пальцем:
— А у тебя отличный вкус, Эрик. Однако знай, что мы с Магдаленой отныне подруги. Если ты обидишь ее, то будешь иметь дело лично со мной.
Магдалена делала вид, что отпивает из бокала, но по ее взгляду я понял, что ей совсем не нравится, как почти голая красотка демонстрирует передо мной свою обнаженную грудь. Теперь настала моя очередь рассмеяться. Если бы Магдалена могла понять, что для меня именно она самая красивая женщина в мире и ей незачем ревновать.
Наконец появился мрачный Герман Хорст. Я сразу же, без предисловий, рассказал ему об обнаружении лаборатории.
— Неужели мы в буквальном смысле слова нашли колыбель, из которой возник человек?! — Глаза группенфюрера загорелись.
— Возможно, — кивнул я.
— Я обязательно должен это увидеть.
— Несомненно. Но опять же — это потенциальное оружие. Причем последствия его применения непредсказуемы.
Пришедший в хорошее расположение духа Хорст снова нахмурился и после долгой паузы пробурчал:
— Что ты думаешь по поводу предстоящей инспекции?
— Берлин далеко, и у нас будут возможности и время для маневра.
— Они прибудут к испытанию «Ханебу».
— Вот пусть и полюбуются на наши достижения. Хенке уверен, что аппарат покажет себя превосходно.
