— Что хочет тот, кого раньше именовали «Сет»? — рассматривая схему чертогов Осириса, спросил Лорд-Инквизитор.
— Он хочет вернуться на Шумер.
— Это возможно, но как мятежника его ждет суд и смерть.
Я склонил голову еще ниже:
— Неужели помощь в уничтожении зачинщика мятежа не принесет ему снисхождения?
— Это будет решать Императрица Шумера, — с металлом в голосе произнес Лорд-Инквизитор. Именно такого ответа ждал Сет. Выдержав несколько секунд, я сказал то, что приказал сказать он:
— Тот, кого раньше звали Сет, согласен, но просит обратить праведный гнев только против мятежников Шумера и пощадить геноргов Земли. Они не несут угрозы Великой Шумерской империи.
— А вот это решать не грязному предателю Сету! — вскочил с трона Лорд-Инквизитор. — В каземат генорга! Но прежде вытряхните из него чип с картой! Города стереть с лица земли ракетами, а в Атлантиду высадить десант и доставить ко мне Осириса живым!
«Нет, это не могло входить в план Великого Сета!» — мелькнуло у меня в голове, и я выскользнул из рук пытавшихся схватить меня стражей. У каждого «святоши» к щиколотке правой ноги пристегнут длинный узкий нож, а для такого коротышки, как земной генорг, это весьма хорошая возможность быстро раздобыть оружие. Мне понадобилось мгновение, чтобы вонзить вражеский кинжал в ногу ближайшему противнику и, воспользовавшись секундой замешательства, оказаться за его спиной уже с тяжелым «молохом» в руке. На пару секунд раненый страж стал моим живым щитом. Затем я бросился в сторону фигуры в капюшоне. Еще стоя перед троном Лорда-Инквизитора, я разглядел узкий темный проход позади него. Я несся прямо на фигуру, выставив вперед руку с пистолетом. К счастью, фигура предпочла метнуться в сторону. Я мысленно облегченно вздохнул — Сет приказал мне убивать «святых стражей» только в случае крайней необходимости.
Мне долго пришлось бежать по темным проходам корабля, пока впереди не забрезжил слабый свет. Сбавив скорость, я перешел на шаг. Из-за поворота появились два воина с «молохами» наперевес. Полуобернувшись на еле слышное шипение за спиной, я краем глаза увидел внезапно возникший проем там, где только что была гладкая стена. Из него показался еще один вооруженный шумерянин. Времени перестрелять «святош» имелось более чем достаточно, но, памятуя указание Сета, я на секунду заколебался. Этого колебания противнику хватило, чтобы нанести удар. Парализующий луч заставил меня рухнуть на палубу — ноги и руки перестали мне подчиняться.
Стражи приблизились к моему распростертому телу. В руке одного из них я разглядел небольшой прибор, который воин старался держать все время направленным на меня. Другой рукой он сжимал рукоятку длинного и широкого ножа. Встав рядом с моим обездвиженным телом, он принялся с интересом разглядывать меня, словно какое-то странное насекомое. Трофейный «молох» лежал у меня в ладони, но я не мог пошевелить даже пальцем. Убрав в поясной чехол парализатор, «святоша» быстрым и мощным ударом отсек мне кисть руки с зажатым в ней оружием. Брызнула кровь. Стряхнув с рукоятки обрубок, страж поднял «молох», а затем, перетянув рану жгутом, взвалил мое обмякшее тело себе на плечо.
Вскоре я оказался заперт в небольшом, полностью изолированном помещении, отделанном мягким прочным пластиком. Из мебели здесь была лишь просторная лежанка. В углу — дыра, по всей видимости, для справления естественных надобностей. Прочная бронированная дверь с вмонтированными камерами наблюдения завершала интерьер. Это была тюрьма. Через несколько минут я ощутил возвращение своих сил. Начала набирать обороты боль в искалеченной руке, сочившейся кровью. Расстегнув комбинезон, я отодрал часть подкладки и занялся перевязкой руки. Тем временем меня стала донимать мысль о вторжении «Святого отряда» и использовании им информации, переданной мной от Сета. Воображение начало рисовать образы городов, разрушаемых страшным инопланетным оружием. «Неужели я стал виновником тысяч, а может быть, миллионов смертей живых существ на Земле? Нет, я лишь выполнял приказ своего создателя и хозяина. Он непогрешим! Он все предусмотрел! Вторжение и геноцид неизбежны, а Сет пытается свести их к минимуму», — начал вести я внутренний диалог. Боль в раненой руке все нарастала, но я был ей рад как спасению — она отвлекала меня от безрадостных мыслей.
Я дернулся от резкой боли и открыл глаза. Темно. Рядом чье-то ровное дыхание. Я с облегчением понял, что вновь очутился в настоящем, но все же не удержался от того, чтобы посмотреть на свою левую руку — она была на месте. Я сел в кровати. Магдалена проснулась и, положив теплую ладонь мне на плечо, тревожно спросила:
— Что случилось, милый?
Я прикрыл ее ладонь своей и сказал:
— Все хорошо. Спи, любимая.
