Под ледяными сводами антарктического купола стояла необычная тишина. Новый Берлин, не смолкающий ни днем, ни ночью, притих. Все, кто был свободен от запланированной работы, высыпали на берег озера, которое с недавних пор, с чьей-то легкой руки, стали называть Черным Зеркалом. В вибрирующем воздухе гигантский, сто метров в диаметре, диск «Ханебу-3» со свастикой на борту медленно поднимался со своей бетонной площадки. Вот он двинулся в сторону озера и завис, освещаемый прожекторами, над его черной и гладкой поверхностью. Поднявшись почти к самому своду, он все так же медленно, будто нехотя, двинулся в сторону Пирамиды атлантов. Задержавшись над ее пиком, он вдруг сорвался с места и в мгновение ока вернулся к озеру и нырнул вглубь, вспоров его спокойные воды. Я невольно поежился. Теперь, примерно через полчаса, диск должен был вынырнуть из воды у кромки Антарктиды, в ста пятидесяти километрах отсюда. Если бы не сложные изгибы подводного туннеля, аппарат преодолел бы это расстояние за считаные секунды. Хенке, надеюсь, был на седьмом небе от счастья. Я добился, чтобы его взяли в испытательный полет в качестве пассажира.
Хорст стоял рядом и косился на руководителя комиссии, направленной в «Новую Швабию» рейхсфюрером. Гюнтер Ханцель стоял в окружении еще четырех офицеров, прибывших вчера вечером вместе с ним. Был среди них и Баер, с весьма высокомерным и недовольным выражением лица наблюдавший за происходящим вокруг. В ожидании возвращения «Ханебу» многие решили закурить. Решил закурить и Баер. Подойдя к нему, я щелкнул зажигалкой. На секунду замешкавшись, он все же прикурил и, пустив струйку дыма, с прищуром посмотрел на меня. Несмотря на его злой взгляд, я почувствовал, что он побаивается меня.
— Что скажете, штурмбаннфюрер?
— На первый взгляд впечатляет, фон Рейн. Но Германии сейчас нужны не показательные выступления, а новое мощное оружие, готовое к применению. Насколько я понял из утреннего совещания, летающие диски — это ваше единственное практическое достижение. Секрет оружия «Молоха» не раскрыт. Надеюсь, с Порталом накладок не будет.
— Хорст же сообщил вам, что Портал будет готов к установленному сроку.
— Я буду настаивать на сокращении отведенного времени. На Восточном фронте гибнут немецкие солдаты, а вы здесь живете, как в раю — рестораны, кино и никаких бомбежек. — Баер злился на себя за свой страх и вел себя агрессивно. В этом была, конечно, моя вина. Еще с момента нашей первой встречи я испытывал к нему чувство острой неприязни, хотя и не подавал виду. Но он, видимо, ощущал это на подсознательном уровне.
— Ради Германии мы готовы на все, — дружелюбно улыбнулся я.
Когда час спустя диск стрелой вырвался из толщи воды и, сделав красивый вираж над городом, плавно приземлился на площадку, стоящие на берегу зааплодировали — испытания прошли успешно.
Вечером в офицерском ресторане города было шумно и тесно. Радовало, что Венцель, Хорст и Ханцель сидели за одним столом и что-то весело обсуждали. Цимлянского и Майораны — основных «виновников» успешных испытаний — не было. «Скорее всего, снова копошатся в „Молохе“», — подумал я, сидя за столиком вместе с Вернером Хенке, Рихардом Фогелем и Магдаленой.
— Вы не представляете, что это такое! Это полное ощущение парения и слияния с кораблем, который управляется малейшим движением пальцев. На первый взгляд это сложно, но потом кажется вполне естественным. Так же естественно летают птицы, быть может, — восторженно делился Хенке своими впечатлениями о полете.
— Прекрати «заливать», Вернер. Ты же весь полет пролежал в пассажирской капсуле, — засмеялся Фогель, наливая Хенке водку.
— Я знаю, что это такое. Под Мюнхеном я пилотировал «Врил» и «Ханебу-2», — обиделся Хенке.
— А солнце, ты видел солнце? — спросила Магдалена.
— Да, я даже чуть не ослеп от неожиданности. Совсем забыл, какое оно бывает яркое. Жаль, что наш полет над материком продолжался всего несколько минут, — печально произнес Хенке.
Слушая рассказ Хенке, я обратил внимание, что Баер — единственный член инспекционной группы, который в ресторане отсутствует. «Где же он может быть?»
