— Первый министр и Верховный магистр убедили меня в его безвредности и пользе. И отговорили её высочество предупреждать, мол, пить откажется…
— А меня?
Девушка прикусила губу и совсем поникла.
— Не думала я, что столь высокие господа измену замышляют. Когда случайно их разговор услышала, испугалась, подумала, что поздно слишком, — очень тихо призналась, — каяться.
Ольгарл хмыкнул.
Лукиан, даже не взглянув на него, предвосхищая возможные вопросы, уточнил:
— Откуда уверенность, что просьба исходила именно от Ольгарда?
— Так я лично с их величеством общалась, аккурат после бала по случаю помолвки.
— Лжёшь, — прошипел венценосный гость.
Воздух в зале заметно сгустился, потяжел. Магией напитался.
Но Лёна не испугалась. Покачала головой:
— Так вы мне лично рецепт снадобья для Верховного магистра и передали. Помните, ваше величество? А перед этим вы с его величеством Лукианом беседу вели, — девушка, не вставая, поклонилась своему государю, — вот я и решила, ваше величество, что вы обо всём знаете.
Царь кивнул. Спросил негромко:
— Что мне с тобой делать?
— Не смею просить о прощении, молю лишь о снисхождении, — покаянно опустила голову дочь купеческая.
— Ведала ли твоя семья об этом? — последовал новый вопрос.
Лёнка, испуганно ахнув, бросилась к ногам правителя. Попыталась — удержала рука стражника, тяжело опустившаяся на её плечо.
Девчонка, не пытаясь вырваться, отчаянно замотала головой, сложила руки в молитвенном жесте.
— Никто не ведал, Ваше величество! Это лишь мой проступок, мои родные невиновны!
— Что ж… — государь задумчиво коснулся подбородка. — Ты действовала по недомыслию, за что и поплатилась, оказавшись на пороге смерти. Этого достаточно. Потому мы прощаем тебя. Но во дворец тебе, Лёна дочь купеческая, отныне пути не будет.
— Благодарю, государь… — до земли склонилась девушка, не в силах поверить, что её помиловали.
— Ступай, — Лукиан подкрепил слова жестом, и тот же стражник, что привёл девушку на допрос, помог ей подняться.
Дышать, казалось, стало тяжелее.
В тишине раздались размеренные аплодисменты.
— Хорошее представление, Лукиан, — с кривой улыбкой и неприкрытым сарказмом похвалил маг. — И всё ради того чтобы обвинить меня. Отличный из меня демон вышел, — усмехнулся: — Даже самому страшно. Омерзительно, я бы сказал.
— Нашлись ещё свидетели. И зелье твоё имеется, — недобро сверкнув глазами, парировал Лукиан. — Очень удачно осталось, не находишь?
Зал заполнило тёмное марево.
Лёна, вскрикнув, обернулась в дверях. Стражник успел дёрнуть её в сторону, уводя из-под магического удара.
Сияна ничего толком понять не успела.
Марево развеялось быстро — сработала защита дворца.
Ольгарда в зале не оказалось.
Воины, которых спасли заговоренные доспехи, недоуменно оглядывались. Кое-кто поднимался на ноги.
Морок, мгновенно оценив обстановку, удостоверившись, что опасность миновала, развеял окружавшие государя и его сестру защитные заклинания и вновь исчез из виду.
Вскоре стало понятно, что дальше широкого двора переместиться Ольгард не смог.
Не успел он и шага к воротам ступить, как налетел ветер, от которого вековые деревья в королевском парке к земле пригнулись, и с гулом во двор спикировал дракон. В огромном дворе сразу стало темно и слепяще-ало.
Земля под ногами перестала дрожать, но присутствующие по-прежнему не могли прийти в себя. Стражи, придворные, слуги, звери и, казалось, сама магия — всё в детинце замерло, потрясенно уставившись на неожиданногл гостя.
Первым отмер колдун. Бросился к воротам, на ходу выплетая заклятье и вглядываясь в пространство по ту сторону.
Путь преградила покрытая алой чешуёй лапа, опустившаяся на землю в какой-то сажени от беглеца.
— Его ищешь? — рыкнул ящер над головой, на ладони другой его лапы лежал крупный алый яхонт, внутри которого тёмная дымка вихрилась, то заполняя камень целиком, то сжимаясь в крохотную точку.
А в следующий миг когтистая лапа сомкнулась. Раздался хруст. И дракон брезгливо ссыпал наземь рубиновые осколки.
В небо поднялось крохотное тёмное облачко. И тут же развеялось.
Колдун медленно отступил. Озираясь по сторонам, мучительно пытаясь найти выход.
Вот взгляд его зацепился за фигурку, ступившую из дворца на верхнюю ступень лестницы.
Пальцы сложились в пасс магии разрушения.
Ярость застлала разум…
Царевну окутало алым светом, и сорвавшийся с пальцев Ольгарда вихрь растворился в этом сиянии, не причинив деве вреда.
Дракон с угрожающим рыком повернул голову в сторону мерзавца. И…
— Светозар, он этого не стоит! — вышло почти шёпотом.
Но ящер замер. Выдохнул две струи темно-сизого, почти черного дыма. Усмехнулся.
— У тебя день на то, чтобы убраться из Благомира и никогда более не появляться на этой земле, колдун, — пророкотал его голос над площадью. — Отныне эти земли снова под охраной Алых драконов. Прочь!
Понимая, что лишь чудом избежал смерти, Ольгард поспешил скрыться. Бросил он и охрану, и свиту.
Всё стихло. Однако Светозар человеческий облик принимать не торопился. И свечение вокруг царевны никуда не делось, мешая пошевелиться.
