Всё это останется сном.
И за это сестра государя тоже ценила своего верного личного стража.
Она выйдет замуж, уедет. И будет с грустной улыбкой вспоминать, глядя в сторону родного дома. Несбыточные глупости заслуживают быть лишь воспоминаниями.
Царевна шумно втянула носом воздух, моргнула, недовольно скривившись. И чуть ускорила шаг.
Шелест шагов тишину ночи не нарушал. Редкие реплики часовых и звон лат сюда не долетали. А сосны кругом и вовсе окутывали ароматом древних сказаний, увлекая все глубже в старинную часть владений.
Кругом повисла уж совсем беспросветная, кажется, мгла, и девушка неловко зацепилась носком сапога за выползший из-под земли корень.
И непременно разбила бы себе нос, если бы не верный страж.
— Вернемся? — негромко предложил охранитель, поддержав царевну под локоть.
Упрямо списав заполошно заколотившееся сердце на испуг, девушка отрицательно покачала головой, будто он видеть мог, и, торопливо поймав ускользающую руку, на которую только что опиралась, крепче сжала ладонь.
Это получилось само собой. Почти неосознанно.
Но когда мужские пальцы легко и естественно переплелись с её и сжались в ответ, царевна возблагодарила небо за царящую кругом ночь. Щеки залила краска смущения.
Нужно было срочно на что-то отвлечься.
Успела отметить про себя, что надо бы с утра разобраться, отчего это дальние фонари не горят. Но даже не думала по-настоящему беспокоиться на сей счёт.
А руку так и не убрала.
Ночь стерпит вольности. И идти в темноте, держась за руки, надёжнее.
— Желание ее высочества — закон, — с легкой смешинкой подытожил спутник, послушно продолжая путь. Но через пару шагов остановился, предупредил: — Подожди немного, — и отпустил её руку.
Девушка, лишенная вдруг спасительной опоры, безумно смущающей, но и вселяющей странную спокойную уверенность, послушно замерла на месте. Даже не пыталась разобраться в охватившей её смеси радости, досады, облегчения, смущения, растерянности…
Во мраке что-то скрипнуло, дохнуло, затрещало тихонько, и в руках стража засветился потайной фонарь.
— Стража увяжется… — горестно вздохнула царевна.
А ведь в присутствии этого стража даже темнота казалась безобидной.
— Один уже увязался, — шутливо поклонился спутник, — и весь к вашим услугам, — и уже серьезнее добавил: — От замка нас не видно: я-то тебя случайно заприметил, а мы с тех пор уж до стены, считай, дошли.
— А здесь часовые…
— Открою тебе страшную тайну: стража в карауле частенько дрыхнет без задних ног, — заговорщицки подмигнул и ухмыльнулся: — А сегодня ещё лучше: здесь на часах — я.
Намеренно или нет, но мужчина сумел её отвлечь. Его подопечная удивлённо округлила глаза:
— Ты?
Страж невозмутимо пожал плечами:
— Я рано сменился, не предполагал, что ты среди ночи гулять надумаешь, вот и согласился Кия подменить: он ногу повредил, а у напарника мать в деревне хворая.
— Каран, конечно, его отпускать не хотел? — понимающе предположила царевна: командир дворцовой стражи отличался суровым нравом и любовью к дисциплине.
— О проницательности её высочества впору легенды слагать, — лукаво сверкнули карие глаза спутника, в тусклом свете потайного фонаря и вовсе казалось, что они светятся, как у хищника.
Хмыкнув собственному неуместному сравнению, царевна поддержала шутливый тон:
— А напарник твой тоже, полагаю, десятый сон видит?
— Я на посту один.
— Один? — изумлённо выдохнула царевна.
Спутник чуть повернул голову. Усмехнулся:
— Неужто её высочество не ведает?
— О чем?
Страж нахмурился, коснулся подбородка, делая вид, что напряжённо думает. Словно размышляя вслух, протянул:
— Имею ли я право, коли его величество пожелал оставить втайне даже от вас…
— Да не тяни уже! — царевна легонько стукнула не в меру таинственного и весёлого спутника по плечу.
Дольше испытывать царское терпение мужчина не стал.
— Незадолго до твоей вылазки, — оставив шутливый тон, наконец пояснил он, — Брана арестовали. И ещё несколько человек.
— За что?
— Это ты у брата спрашивай.
Царевна кивнула. Подумала, что не обошлось без Морока, но об этом стражу верному знать не положено. Бросила взгляд искоса на мужчину. Точно ли не знает о Мороке? Этот воин порой изумлял своей осведомлённостью.
Вздохнула.
Не пытать же?
Завтра дорогого брата расспросит. Потому что вряд ли командир тайной стражи что расскажет без ведома государя.
— И ты оставил пост?! — с укором вполголоса возмутилась она, с преувеличенным неудовольствием потрясая вытянутым указательным пальцем перед носом столь своевольного стража.
Но этот балагур не растерялся:
— Всего на мгновение и из благороднейших побуждений — сопровождать вас.
Как и всегда, его напускная беспечность подействовала успокаивающе. Царевна была совершенно уверена, что брат абы кого ее охранять не поставит. И уже не раз убедилась, что этот молодой мужчина, сопровождающий её сейчас на тёмной дорожке и, кажется, потакающий любому ее капризу, к службе относился со всей ответственностью и был готов защищать даже ценой собственной жизни.
И уж точно не повел бы её туда, где нес дежурство, не убедившись, что ей ничего не угрожает.
