Там, в монастыре, монахи всё же взяли ситуацию под контроль, скрутили нечестивца и сдали в «желтый дом», как в те времена называли психушку. При ближайшем рассмотрении «антихрист» оказался братом во Христе, насельником той же самой обители, у которого, выражаясь современным языком, поехала крыша, что, впрочем, нередко случается там, где со дня на день ждут конца света. Нечто подобное было и здесь: гражданка с иконой говорила о том, что грядут последние времена, которые наступят, разумеется, в двухтысячном году, что всем надо каяться, но только не евреям, потому что им уже никакое покаяние не поможет. Что ж, не поможет так не поможет, во всяком случае, не придется зря тратить время, спасибо за предупреждение, но приходится признать, что интеллигент-демократ гораздо менее решителен, чем монах-ортодокс. Мы сидели, повесив носы и пряча от стыда глаза: применить к женщине физические усилия нельзя, а остановить кликушу было невозможно. Но она остановилась сама, неожиданно разрыдавшись. Вот тут мы оказались востребованными: кто-то наливал в стакан воду, кто-то капал валокордин, кто-то подыскивал успокаивающие слова…
А ларчик открывался просто – перед нами была типичная жертва общественно-институционального невнимания. Мне приходилось об этом неоднократно читать и самому писать – журналисты свободной российской прессы с ностальгией вспоминают несвободные советские времена, когда на каждое критическое выступление газеты в обязательном порядке следовал ответ. Даже рубрики такие были: «Газета выступила. Что сделано?» Или «По следам критических выступлений». Сейчас, увы, этого нет. Напишешь, к примеру, что министр – взяточник, а олигарх – убийца, и никому от того ни горячо, ни холодно, а в первую очередь министру и олигарху. Не слышат, не видят, не замечают. И ведь это слово, написанное пером, растиражированное к тому же в десятках тысяч экземпляров! А тут всего-навсего – одинокий голос человека… У Аиды Диомидовны, как оказалось, зовут нашу незваную гостью, в прошлом актрисы, а ныне, как она себя называет, православной монахини в миру, случилось несчастье – ее единственная дочь-подросток подверглась нападению сексуального маньяка. Самого страшного, правда, не случилось, как образно выразилась женщина и мать: «Чрево отроковицы Богородица запечатала», но преступление меж тем было, есть жертва, есть свидетели и где-то бродит преступник. Надо что-то делать, а если конкретно, его следует искать. В ОВД «Чертаново-Центральное», куда она обратилась, заявление вначале приняли, но потом стали делать всё, чтобы она забрала его обратно. И ни о каких розыскных мероприятиях речи, разумеется, не идет. То есть общественный институт, называемый МВД, не желает заниматься своими прямыми обязанностями. Маньяков ловить наша милиция не любит, потому что у них на лице не написано, что они маньяки. То ли дело лица кавказской национальности – окружил рынок: «Всем на землю!» – и пока они лежат, рядовой состав может поживиться у опустевших прилавков, а начальство провернуть дырочку для новой звездочки на погонах.
Вообще-то, несчастная женщина шла не к нам. Она направлялась в редакцию журнала «Мокба», знаете такой? Сами-то они уверены, что их все знают, да, сказать по правде, и я так думал. Эпатаж сегодня в моде, эпатаж сегодня в фаворе, и никто не умеет эпатировать публику так, как делает это «Мокба». Но, проведя на днях опрос на улице, я с удивлением обнаружил, что это не так? «Мокба?» – опрашиваемые смотрели на меня, как на сумасшедшего… Впрочем, это к слову… Аида Диомидовна знала «Мокбу», прочитав в его мартовском номере провокационную статью под названием «Им Бог, нам х…» – дальше продолжать не стану, тем более что многие ее читали и комментировали, в том числе и ваш покорный слуга. Наша гостья, в прошлом, напомню, актриса, принесла выдранный из журнала опус первого провокатора новой российской журналистики Матвея Голохвостова, громко, с выражением зачитывала нам целые куски из него, не соблюдая отточий и называя вещи своими именами, и если при первом знакомстве с Аидой Диомидовной мы бледнели, то теперь стали краснеть. Как сказала она, я хотела его, Голохвостова, покарать, но охрана Дома свободной прессы не пустила. Возвращаясь домой мимо нашего особняка на Божедомке, она увидела вывеску нашего журнала и, так как никакой охраны мы не имеем, сгоряча чуть было не покарала нас.
