Найденов оказался прав: наши органы меня исторгли, и меня нигде не берут. Равиля жена простила, поэтому он съехал из комнаты на Бронной, и мне тоже пришлось. Живу пока в общежитии, но на птичьих правах, прячась от коменданта, и пока кто-нибудь не настучал. Хотел найти единомышленников, побывал в «Союзе русского народа», в «Русском национальном движении», а также в патриотической организации «Гей, славяне!». Из двух первых меня выгнали после того, как я им объяснил, что значит быть русским националистом, а в третьей по шее чуть не надавали, так что я бы переименовал их в «Бей, славяне!». Что ж, буду националистом-одиночкой, о чем сделал соответствующую запись в своем удостоверении. Зато с деньгами проблем теперь не будет – устроился на оптовом рынке грузчиком. Хозяйка, Антонина, торговка бананами, хорошая, даже документы не стала просить, только посмотрела и рукой махнула. Кажется, я сделал ошибку, когда написал Юлию Кульману письмо и приложил к нему таинственную записку, он не стал с этим разбираться, а отправил все это в прокуратуру… Американская народная поговорка, которую в кино однажды слышал, гласит: «Если хочешь, чтобы было сделано хорошо, сделай сам», поэтому американский народ так многого добился. Я тоже теперь буду делать все сам, ни на кого не надеясь.
Вчера у нас на оптовке купил папку, на которой, словно специально для меня, написано: «Дело». Буду собирать в нее все, что к моим вопросам относится, пока на них не отвечу. А потом… А потом, когда правда восторжествует, меня снова возьмут на службу в милицию и я приду к Иришке и ее маме и скажу… Пока не знаю что, но что-нибудь скажу! Пишу под копирку, на всякий случай, мало ли что…
Так называемое дело московского Чикатило набирает обороты. Невинные жертвы начинают узнавать его в Евгении З., москвиче сорока одного года, по профессии ветеринара, имеющего жену и дочь. Неожиданно для всех его взялся защищать известный адвокат Михаил Мешанкин, любезно согласившийся дать короткое интервью нашей газете.
– Говорят, ради этого дела вы прервали своей отдых в Новой Зеландии, бросили свое любимое занятие – охоту на акул?
– Действительно, охота на акул – мое любимое занятие, но то, что я прервал свой отпуск, действительности не соответствует. Он просто закончился, и я прилетел в Москву. Однако я бы предостерег всех называть это дело так, как вы его называете. В нем слишком много вопросов. Взять хотя бы задержание. Все это напоминало хорошо свежесрежиссированный спектакль. И его главный герой чуть не на следующий день становится Генеральным прокурором. Что касается моего подзащитного, то он как будто выступал в роли статиста, причем случайного статиста. Это, знаете, как если бы идет человек по улице и к нему обращаются киношники: «Товарищ, вы хотите сняться в кино?» – «Нет, спасибо, я тороплюсь». – «А мы вас уже сняли». Не правда ли, похоже? Удивляет и неадекватный, я бы сказал, интерес к этому, в общем-то, банальному делу. Сексуальные маньяки для современного большого города вещь такая же обычная, как крысы или тараканы. С ними нужно бороться, но их нельзя победить. А средства массовой информации пишут о нем взахлеб, я бы даже сказал, с опережением. Так, ваши коллеги из «Столичного молодежника» в номере от 11 ноября объявили, что маньяк арестован. Напомню, взяли его в 18.30. А газета, я специально узнавал, подписывается в печать в 17.00. Они там что, предсказатели, пророки?
– Вы известны как адвокат миллионеров. И вдруг среди ваших богатых клиентов оказался простой ветеринар, который вряд ли сумеет обеспечить привычный для Вас гонорар.
– Не хлебом единым жив человек…
«Ежедневный бизнесмен»
Интервью провел
16 ноября 1997 г.
И. Жуков
Старик, это я, привет. Первое и главное – человек, который будет передавать тебе письма и записки, или как там у вас говорят, малявы, – наш. Я не призываю ему доверять, как себе, но он сейчас главный и единственный канал связи. Прочтя письмо, немедленно его уничтожь. Порви и спусти в унитаз, сожги, проглоти, в конце концов, но оставаться у тебя оно не должно, даже если это будет признание в любви к тебе Клавдии Шиффер. Или, помнится, тебе больше нравилась Линда Евангелиста? Напиши, что тебе там нужно.
Тихую охоту (ее еще смиренной иногда называют) можно начинать уже в апреле, когда земля еще холодная и сырая и только в некоторых местах, на бугорках под большими деревьями пробиваются пучки нежно-зеленой травки – дикого лука, заячьей капусты и какой-то еще, названия которой не знаю…
