28.11.1997 г. Директор школы №…
С. И. Пятидверная
и еще пятнадцать подписей
Я не стал тебе сразу рассказывать, но на четвертый день я пошел в прокуратуру и стал требовать свои документы, которые были у тебя, когда тебя брали. «Вы взяли человека с моими документами, других у него не было. Значит, вы меня взяли», – сказал я им. – «Вы хотите, чтобы мы вас тоже взяли?» – сказали они мне. – «Не тоже, а вместо него». Ты извини, старик, что я сказал им это, но поверь, эту ситуацию я бы разрулил изнутри и уже был бы на свободе. Знаешь, что они мне на это сказали? «Нам нужен он». Им нужен ты. Почему-то им нужен именно ты. Документы и машину мне вернули. Ничего не понимаю, тот редкий случай, когда я ничего не понимаю…
Речь Достоевского на открытии памятника Пушкину передам в следующий раз. Где и перед кем выступать готовишься?
Грибов существует сотни видов и подавляющее большинство – съедобные и полезные. А ядовитых всего лишь два-три, то есть по-настоящему ядовитых, ведь даже мухомор не ядовит по-настоящему.
Но есть один гриб по-настоящему ядовитый, смертельно ядовитый, от которого нет противоядия, съевший его гарантированно стопроцентно умрет.
Однажды жарким августовским днем, возвращаясь из леса к станции, я встретил на лесной тропе бледную поганку. Обычно их внешний вид соответствует названию: они бледные и поганые, слабые, хилые, растущие поодиночке вкривь и вкось, но та была иной… Она была крупная, сильная, совершенно не бледная, в самом расцвете своей ядовитой силы. Я даже подумал сперва, что это молодой зонтик или крупный шампиньон, но то была она – бледная поганка, самая что ни на есть бледная поганка! Попади она к грибнику в корзину, приготовь ее грибник вместе с другими грибами, и тогда жди беды, очень большой беды…
Обычно, встретив в лесу бледную поганку, я безжалостно вдавливаю ее сапогом в землю, но тут даже мысли такой не возникло… Я снял с плеча свою тяжелую корзину, поставил на землю и сам присел, отдыхая и глядя на нее. А она смотрела на меня. Говорят, в Рязани грибы с глазами. Не знаю – не был, не видел. У нее не было глаз, но она тоже смотрела на меня. Она была стройной и красивой, да-да, красивой: стройная ножка, широкополая кокетливая шляпка и ажурный темный воротничок на длинной шейке… Я прилег рядом на бок, положил голову на теплую щекотливую траву и продолжил ее рассматривать. Солнце пробивало шляпку, выделяя темные пластины, как спицы в индийском колесе.
До меня доносился ее запах, он не был ядовитый, это был приятный чистый грибной запах, самый желанный запах в лесу. Она стояла в десяти сантиметрах от меня – очаровательная смерть на ножке, и, пожелай я тогда умереть…
Она притягивала к себе, так притягивала, что я даже немного испугался, и, чтобы не бояться, приблизился к ней еще ближе и стал считать спицы в колесе, потом закрыл глаза и заснул, прямо-таки провалился в сон, потому что лег спать в час ночи, а проснулся в четыре, чтобы успеть на первую электричку. Когда я открыл глаза, она продолжала так же безмолвно и неподвижно стоять, словно ожидая, что я буду дальше говорить и делать. Я сел, прогоняя сон, провел ладонью по лицу и заговорил громко и укоризненно:
– Поганка! Ну как же тебе не стыдно быть поганкой? Тем более – бледной! Неужели тебе нравится быть такой ядовитой? Ты не можешь исправиться? Может быть, тебе нравится сознавать свою страшную смертельную силу, ощущать распространяемый тобой страх? Клыки, когти и колючки лесным жителям даны для того, чтобы защищать своих детенышей от врагов и самим защищаться, а у тебя твой яд для того, чтобы убивать. И ты убиваешь! Ты делаешь это ради удовольствия, да? Ты что, маньяк? Ах вот оно что! Я понял, ты – маньяк!
Что это со мной было? Никогда ни с кем так не разговаривал, никогда никого так не укорял, и, главное, никогда не употреблял в своей речи это слово… А тогда произнес не один раз… И я поднялся и ушел. Ушел, оставив ее стоять на лесной тропе, у меня не поднялась на нее рука, точнее нога. И, уходя, оглянулся… Она смотрела мне вслед – прощально и благодарно, – поганка, очаровательная и ядовитая бледная поганка.
Дома ночью я проснулся в холодном поту: мне представилось вдруг, что по той же самой тропке возвращается со своей тихой охоты какой-нибудь начинающий неопытный грибник, срезает ее, кладет в корзину и несет домой, где его ждут жена, дети, мать…
