– Мне стало известно, что вы были непосредственным свидетелем, а может, и участником задержания особо опасного вооруженного преступника, известного нашим читателям как Ветеринар и Лифтер.
– Нет ничего тайного, что не стало бы явным.
– Расскажите, батюшка, как дело было?
– Увидев его, я сразу понял, что это человек, совесть которого отягощена множеством страшных грехов. Они буквально рвались наружу и вопили, как в евангельской притче о бесах и стаде свиней.
– Вы подошли к нему первым?
– Нет, это он ко мне подошел.
– Существует множество версий того, с какой целью маньяк оказался в Доме свободной прессы, что, на ваш взгляд, его сюда привело?
– Пути Господни неисповедимы…
– Видимо, он хотел здесь с кем-то встретиться? Он не говорил Вам – с кем?
– Говорил, но я не могу назвать имя этого человека.
– Почему?
– Это было бы нескромным с моей стороны…
– Понятно… Вы долго общались?
– Несколько часов.
– Это была исповедь?
– Это не могло быть исповедью уже потому, что этот по-своему несчастный человек не крещен. Нет, это не было исповедью, скорей наоборот… Думая о Золоторотове, я вспоминаю слова Иоанна Златоуста: «Какого только зла не делает плотское греховное сладострастие! Из человека оно делает свинью, и даже нечто худшее свиньи…
– Вы сразу поняли, с кем имели дело?
– Почти сразу…
– Каким вы его увидели?
– В качестве ответа на этот вопрос я бы вновь процитировал Иоанна Златоуста: «Такой человек ничем не отличается от бесноватого или даже от самого беса, ибо он так же бесстыден, так же яростен, так же злобен, как бес».
– И вам не было страшно?
– Страшно? Нет. Мне было больно…
– Сейчас почти стопроцентно известно, что, прежде чем оказаться в Доме свободной прессы, маньяк был на похоронах известной гонительницы православных в нашей стране Клары Шаумян, или как ее еще называли, безбожной Клары, сфотографировался с первым атеистом страны академиком Бассом, устроил на кладбище шабаш вместе с представителями кладбищенской мафии, возглавляемой находящимся в розыске уголовным авторитетом по кличке Смерть, и, наконец, отметился на скандальной богохульной выставке «Икоты», закончившейся погромом…
– Да, и при этом он не выпускал из рук большой атеистический словарь под редакцией того же Басса.
– Говорят, в нем были спрятаны два пистолета?
– Этого я не знаю… Но знаю, что при задержании он оказал охранникам сопротивление, после которого один оказался в больнице, а другой непонятно где…
– Золоторотов мог уйти? Кто же его остановил?
– Его остановила рука Бога.
– Впереди суд. Каким вы его видите?
– Пусть ответом на ваш вопрос станут слова апостола Павла: блудников же и прелюбодеев судит Бог. Я не знаю, каким будет наказание Золоторотову, но знаю, что я буду за него молиться.
– Спаси Господи, батюшка.
– Во славу Божию.
«Столичный Молодежник»
12 апреля 1998 г.
В разгар всеобщей паники и суматохи, связанной с православным погромом в художественной галерее «ХХХ», случилось событие, не замеченное нашей общественностью как на левом, так и на правом ее фланге, – умерла Клара Ивановна Шаумян. Вышло, как на картине Брейгеля «Падение Икара» – какой человечище в воду бухнулся, а никто этого не заметил. Там, у Брейгеля, пахарь продолжал пахать, а у нас продолжали обсуждать погром да еще поимку очередного сексуального маньяка. Но удивительным образом и погром, и поиски маньяка, а вернее, сам маньяк в определенном смысле этого слова соединился с «безвременно ушедшей от нас» Кларой Ивановной, – об этом свидетельствует весьма неуклюжий «опыт журналистского расследования», опубликованный на днях в «Ежедневном бизнесмене», к которому мы еще обратимся.
