За окнами полная уже темень. Сейчас он снова позвонит Лоре, а лучше – напишет ей: “Я нашел нам чудного рыжего мальчика, юного джентльмена”. Или подумать еще, подождать?
Он звонит Виктору. Тот извиняется: связь плохая. Они с Олегом Хрисанфовичем охотятся на кабанов. Вечером поговорим. – Уже вроде вечер. С кем Виктор охотится? Он недослышал. – С губером, губернатором. – Ладно, с губером – это важно.
Сам он в губернаторских охотах с недавних пор не участвует. Может быть, Виктор прав – его неучастие вредно для дела, может быть. Но, во-первых, опротивело их вытье: перед началом охоты – молебен хором. И на него смотрят: чего лоб не крестишь? И потом – он всегда был против глумления над убиваемыми животными. В последний раз они долго гонялись с Виктором за лисой, та устала и уже не могла бежать. Виктор схватил ее за хвост смеха ради, и лиса укусила Виктора в руку, пришлось уколы делать от бешенства. Он помнит, как посмотрела на них лиса. Не очень-то ему было жалко Виктора. Подумал: пора им, наверное, расставаться.
Мальчик все спит. Он перезванивает Виктору совсем ночью.
– Ну, – спрашивает, – как поживает любимец богов и губера? – И рассказывает о том, что надо сделать. Быстро. Лишить алкаша одного родительских прав. Первым этапом. Старается говорить как о бытовом пустяке. Перед Виктором нельзя заискивать, тот очень чувствует его слабости.
– А давай грохнем твоего алкаша, – вдруг предлагает Виктор. – Дешевле, и польза обществу.
Пьяный он, Виктор, что ли?
– Ладно, шучу. Алкаш – первым этапом, а что вторым?
А вторым этапом, вздыхает, он хочет усыновить ребенка. Он и одна его приятельница. Про нее пока еще не окончательно решено, будем считать, что насчет приятельницы – предварительный разговор.
А насчет него, спрашивает Виктор, разговор окончательный?
– Да, – он опять вздыхает. – Да, окончательный.
– Имя ребенка? Возраст?
Он говорит.
– Отличная идея! – восклицает Виктор. – Я делаю всю черновую работу. – Не так сказал – черную. – А теперь Костик, Костян…
Неплохо бы все обсудить, полагает Виктор. Все аспекты. Конечно, каждый решает сам в том, что касается личной жизни, но необходимо учитывать интересы партнеров, в данном случае – Виктора. Они ведь – большая семья, не так ли? Как ему кажется? Костик уже не маленький, может считаться участником дела. Потенциально. Так он должен рассматриваться. Если что. Не будем о плохом, но помнит ли он, – если нет, то Виктор готов напомнить, – сколько проблем было с семейством Роберта?
Похоже, Виктор не пьяный.
– Ты, конечно, патрон, все дела…
Надо подумать. Не оформить ли – как это называется? – опекунство? – Виктор изучит законодательство. Опекунство – уже теплей. Но тоже не отыграешь, не возьмешь назад. А что если – такое предложение, – дать Костику бабок? – Он с ума сошел, этот Виктор? Мальчик маленький, одиннадцать лет, как он ими распорядится?
– Легко, – отвечает Виктор. – Я в одиннадцать отлично знал, что с бабками делать. У меня уже сумма приличная скопилась по тем деньгам. Я себе, если хочешь знать, в тринадцать лет купил женщину.
Утро. Дом уже на ногах. Костя оделся в свою одежду, снова лежит на перилах. М-да. Шутка, повторенная два раза… Перила крепкие, выдержат.
В комнате, где спал мальчик, орудует баба Саша. Выволокла матрас на снег, груда белья на полу.
– Александра Григорьевна, здравствуйте. Что случилось?
– Малый проссал все, у меня вон Галка, старшая, – бормочет баба Саша, – мужа себе нашла, в первую ночь обоссался, как же ты, говорю, жить будешь с таким зассанцем?..
Тише, тише, услышит. Это ж непроизвольно, ребенок не виноват. И он просит ее не курить хотя бы в жилых помещениях.
Бардак. Так хорошо вчера было… Пока юный джентльмен не надул в постель. По волосам его треплет.
– Ладно, бывает. Голову давно мыл?
Теперь ему хочется что-нибудь сделать для одного себя. Всё, его нет, он отправляется в душ.
Если бы он курил, скажем, трубку, то, возможно, и не было бы потребности в ежедневном стоянии под душем по полчаса. А так – давно надо выключить воду, вытереться, одеться и с Костей поговорить – намерения определились, – но он моется все и моется. И мысли разные в голове, которые надо гнать. Решено уже – опекунство, вполне себе компромисс.
– Малый уехал на драндулете… – узнает он от бабы Саши.
Без спросу. Взял снегоход и отбыл. Вот так сюрприз.
– С легким паром!
Спасибо, спасибо, Александра Григорьевна… Уехал на снегоходе, что за идиотизм!
Пора бы уже Кирпичу объявиться. Он подождет еще час-полтора и пойдет искать мальчика.
Много свежего снега. Это не вчерашний их след? Вроде сегодняшний. На снегоходе до речки они ехали минут десять, а пешком идти – далеко. След обрывается. Вспоминает про утонувших дачников. Идет вдоль речки налево – нет, тут Костя не мог переправиться. Звонки: на дачу – не вернулся ли мальчик, Кирпичу – едет Кирпич, скоро будет, как скверно все! Обувь неподходящая. Снег противный, хоть и не очень глубокий, и не холодно – скорее жарко, он взмок.
– Там мосток есть, – говорит баба Саша, в смысле – мост.
