Спросите любого, какой день был самым важным в их жизни, и все, как один, ответят – аттестация. Шайен никогда не сомневалась, что пройдет ее с блеском. Будущее рисовалось ей ясным и безоблачным, но от прошлого нельзя убежать. Вместо карьеры врача Шайен ожидает пожизненное содержание в изоляторе, с худшей из статей – терроризм.Да вот только у судьбы иные планы. Девушке дан второй шанс, и не где-нибудь, а при королевском дворе в качестве гувернантки младшего принца. Кто мог подумать, что жизнь при дворе может оказаться более опасной, чем тюремное заключение? Жизнь Шайен и ее любимых оказывается под ударом. Чтобы спастись, у них есть лишь один путь – уничтожить наследника престола.Комментарий Редакции: Ювелирно проработанный уникальный мир антиутопии с фантастическими приключениями в антураже королевских дворцов. Интересный мыслительный ход: может быть антиутопия это прошлое, а не будущее?
Мне часто снится этот день. Солдаты врываются в еще сонный дом, отталкивают мать, испуганно бросившуюся к входной двери. Она кричит мое имя, а я точно каменею, не веря, что все это происходит на самом деле. Мне доводилось слышать о том, что случается с изгоями, но и в кошмарном сне я не могла подумать, что страшные байки так реальны. Что настанет день, когда они станут частью моей жизни. Меня хватают, точно преступницу, предплечье взрывается болью от железной хватки солдата.
– Нет, – кричу я, – Это какая-то ошибка! Вы не можете!
Меня не слушают.
Солдаты выволакивают меня на улицу. Их так много, что за их спинами мать не разглядеть, я только слышу ее плач и мольбы. Страх за себя на секунду отступает. Я боюсь, что она не сдержится, ударит кого-нибудь, пытаясь мне помочь. Я слишком хорошо понимаю, что это будет значить. Меня запихивают в кузов машины, хлопает дверь, и я оказываюсь в кромешной темноте.
– Все будет хорошо, детка, – говорит мне на ухо мать, пытаясь пересилить невообразимый шум, стоящий на вертолетной площадке. Я крепче жмусь к ней, точно маленький ребенок, впервые отлучающийся из дома. Чувствуя мою нервозность, мать крепче сжимает объятия. – Ты абсолютно готова.
Это правда. Из всего Джоршвилля я одна брала сверхурочные часы, работая в госпитале. У меня хорошие оценки, а моя интернет-статистика не может быть подвергнута никакой критике. Если уж мне бояться Аттестации, что уж говорить про других?
Динамики вновь наполняются треском. Объявляют букву «М», и я вместе с остальными направляюсь к распределяющему. Я боюсь посмотреть на маму, но буквально чувствую на себе ее взгляд.
– Мальберн, Мартинес, Мастерс, Мэттьюс, второй вертолет.
Выдержка на мгновение изменяет мне. Я оборачиваюсь, вновь встречаясь взглядом с матерью. Ее лицо расцветает мягкой улыбкой. Она ободряюще кивает, и я спокойно поднимаюсь в вертолет, зная, что за моей спиной остается мощная поддержка.
Мы прилетаем в Карст незадолго до рассвета. Вещи обещают принести в номер сразу после того, как все заселятся. Нас выводят на крышу, и за секунды, что мы следуем к лифту, я успеваю разглядеть темную громаду океана, нос наполняет незнакомый запах, разом напоминающий соль и йод. Я хочу увидеть его воочию, но нас подталкивают к двери лифта, и океан исчезает из вида.
Дом Аттестации огромен. Тысячи одноместных номеров, где каждому из нас предстоит провести две важнейшие недели своей жизни. Выходить в общий коридор нельзя, ровно как и общаться с другими тестирующимися. Коридорные готовы оказать любую помощь, но едва ли она кому-то понадобится. В номерах есть все самое необходимое для жизни, начиная от средств личной гигиены, мелкой канцелярии, и заканчивая холодильником с закусками и напитками. Трижды в день в номера приносят горячие обеды, чай и кофе можно заварить прямо в комнате. Дома у нас не было электрического чайника, я не могу отказать себе в удовольствии снова и снова включать его, наблюдая за тем, как спокойная голубая подсветка освещает закипающую воду. В Карсте все кажется вкуснее, чем дома. Из окна открывается роскошный вид на океан и пляжи, впервые в жизни я вижу пальмы и ярких крикливых птиц, название которых, увы, не знаю. Вблизи океан увидят лишь немногие, кто умеет плавать и захочет пройти Аттестацию.
В первый же день, расселив нас и накормив завтраком, экзаменаторы приносят огромную папку заданий и анкет. Сегодня нужно определиться с дисциплинами. Я честно пытаюсь рассчитать свои силы, отвечая на тысячи вопросов, оценивая свои способности по пятибалльной системе. Разделов множество – домоводство, медицина, спорт, география, история, инженерное дело, офисное производство и так далее и так далее. Только к вечеру я справляюсь со всеми вопросами и начинаю сортировать разделы от самых доступных мне до тех, в которых я полный ноль. В Джоршвилле я слышала, будто за каждым тестирующимся закреплен свой аттестующий, но не могла в это поверить. Только в Джоршвилле восемнадцать лет в этом году исполнилось трем сотням человек, что говорить обо всем Соединенном королевстве? Но, глядя на свою папку, я начинаю верить, что это так.
На следующий день папка ничуть не меньше. Это психологические тесты. Некоторые из них понять легко, и я пишу ответы так, чтобы наверняка получить медицинское распределение. Есть и другие, логические, и у меня уходит на них не меньше полутора часов. Я не уверена в результатах, и начинаю нервничать. Ко всему прочему я оставляю на листе кофейный след от чашки и долго не могу заснуть, переживая за реакцию экзаменаторов.
Но никто ничего не комментирует. Я уже изрядно начинаю скучать по людским голосам. Коридорные, приносящие еду, всегда вежливы, но не болтливы. Кроме приветствий и ответов на парочку ничего не значащих вопросов – Сколько за окном градусов? Думаете, дождь будет? – они ничего не говорят. В номерах нет ни телефонов, ни компьютеров, желание с кем-то поговорить становится нестерпимым.
