Миссис Блэкстор оказывается права – в столице вещи и в самом деле гораздо качественнее и красивее. Быть лучше всех для столицы не пустой звук. Даже для машин существуют свои правила. Им разрешается быть лишь трех цветов – черного, темно-синего и серебристый металлик, они должны быть идеально вымыты. Даже есть правило касающееся их возраста – по улицам столицы могут передвигаться автомобили не старше семи лет, а так же винтажные, от пятидесяти лет и старше. Штраф за нарушение любого из этих правил прост – конфискация. Общественный транспорт подчиняется тем же правилам, так же, как и специальные службы. Для последних дополнительно определен шрифт для надписи на капоте и звук для сирены.
Мне даже страшно подумать, какие требования предъявляются к содержанию домов, но все они выглядят так, словно их только что построили. На многих искусные барельефы и мозаики. Вывески центров распределения продуктов, расположенных на первых этажах, выдержаны в одинаковом классическом стиле, в окнах обязательно живые цветы. В Глэндсдейле много фонтанов и статуй, в скверах играют уличные музыканты. Эта красота кажется мне зловещей и неестественной. Она не радует, а напротив, давит, и кажется, что из-за волшебных декораций вот-вот вырвется что-то темное.
На ночь я останавливаюсь в центре временного размещения. Сомс быстро переговаривает с девушкой на регистрации, и мне предоставляют отдельную комнату.
– Я заеду за вами в начале седьмого, – говорит он мне, когда мы вносим пакеты с покупками в комнату. – Будьте готовы. Форму одевать не нужно. И ничего не забывайте, если вы что-то здесь оставите, то уже не найдете.
Под конец он сообщает мне поистине ошеломляющую для меня весть – в оба моих рейтинга зачислено по три процента. Для королевских слуг существуют свои привилегии. Сомс уходит, а я, потрясенная всем произошедшим со мной за день, без сил сижу на огромной кровати.
Еще двое суток назад я была изгоем с нулевым рейтингом, навечно запертым в крохотную камеру. Завтра же мне предстоит поселиться в королевском дворце. У меня так много вещей, что они занимают все свободное место на полу, а мой рейтинг выше тех, кто всю жизнь честно трудился во имя процветания страны.
– Шестьдесят шесть и семьдесят три, – шепчу я себе, – Семьдесят три.
Меня будят в пять утра. За окном еще темно, и в первую секунду я совершенно ничего не могу понять. Вместо камеры я нахожусь в просторной комнате, лежу в мягчайшей кровати, а у дверей, боясь потревожить, робко стоит девушка с регистрации.
– Мисс Джейс, – зовет она, – вы просили разбудить.
Я киваю и поднимаюсь с кровати. Я заснула прямо в одежде, и теперь у меня есть всего лишь час, чтобы привести себя в порядок. У меня буквально случается приступ эйфории, когда я впервые за два года сажусь в ванну, полную горячей воды. В заключении, все, что у меня было – десять минут в общем душе. Я моюсь так тщательно, что кожа начинает гореть, а от запаха шампуня голова идет кругом. Где-то на краю сознания появляется мысль о том, что мне бы не следовало так радоваться, и все мои мысли должны быть о матери, но я слабодушно гоню их прочь. Она бы порадовалась за меня, – успокаиваю я совесть. Я действительно ощущаю себя до невозможного счастливой.
Лучше этого оказывается завтрак, который мне приносят в комнату спустя полчаса. На красиво сервированной тележке стоит тарелка с пышным омлетом, ржаной, чуть поджаренный, хлеб, три ломтика копченого лосося и белый соус. В белоснежной чашке крепкий чай, рядом молочник, а на блюдце кусочек пирога. Сервиз такой красивый, что мне даже страшно оставить на нем разводы. Я жадно набрасываюсь на еду, и буквально заставляю себя не глотать. Все невероятно вкусное, после крошечного пайка в изоляторе, мне еды слишком много, и я ощущаю тяжесть в желудке. Однако я не могу отказаться от пирога и чая, и ничего не оставляю в тарелке. Представляю, что бы сказал Коди, увидев бы меня теперь.
К той минуте, когда в дверь стучит Сомс, я уже полностью готова.
– Вы сияете мисс, – улыбается он, и я смеюсь.
Я и впрямь чувствую себя любимицей фортуны. Хотя для повседневной носки я выбрала самую простую одежду, у меня никогда не было ничего столь высокого качества. Сапоги настолько мягкие и удобные, что мне кажется, будто я вовсе забыла их надеть.
Сомс подхватывает мои пакеты, мы спускаемся вниз по лестнице, и я вижу, каким восторженным взглядом меня провожает регистратор. Если бы она все знала.
– Волнуетесь? – спрашивает Сомс. Он поглядывает на меня в зеркало заднего вида, и я ему улыбаюсь.
– Очень.
– Не стоит. Вам понравится при дворе. Вашим руководителем будет мисс Поллин, а она прекрасная женщина. Строгая, безусловно, но доброжелательная. Покажите ей, что на вас можно положиться, и у вас появится добрый друг. И, конечно, – он посмеивается, – не заглядывайтесь на гвардейцев.
– Я совершенно не думаю о парнях, – краснею я.
– Вот это зря, мисс. Вы хорошенькая.
