Возможность поговорить с Бессоновым с глазу на глаз представилась Краеву только через три дня. Тогда, когда Люк пригласил его на рыбалку.
Николаю казалось, что Люк нарочно избегает их компании. Дает им возможность собраться с мыслями. Собраться с духом, чтобы принять решение. Салем и его команда всегда находились в некоторой оппозиции — и миру чумников, и миру «правильных». Но они никогда не стремились изменить эти миры, разрушить их, чтобы попытаться создать что-то новое. Они верили в равновесие, и их вполне устраивало то, что это равновесие существует. Теперь же им предлагали вступить в ряды тех, кто существовал в этой системе много лет, ничем не выдавая своего существования. Кто обладал истинным знанием и влиянием, поддерживая эту систему. И кто собирался уничтожить эту систему одним решительным и точным движением.
Чем занималась их компания в течение этих трех дней? В основном играла в волейбол. Они проводили целые дни в спортзале, перекидывая друг другу легкий упругий мяч. Наверное, это было естественной защитной реакцией. Они не говорили о том, что было в их жизни раньше, и о том, что ждало их в будущем. Они просто до самозабвения бегали, прыгали по площадке и отражали удары противников. Они разделились на две команды — в одной находились Салем, его сестрица и Краев, в другой, по ту сторону сетки, — Крюгер, Диана и Таня. Вначале команда Салема проигрывала безбожно. Из-за Краева, конечно. Он не играл в волейбол со студенческих лет, да и в юности не очень-то блистал мастерством в обращении с мячом. К тому же физическая его форма, несмотря на чудесное омоложение, ни в какое сравнение не могла идти с выносливостью и натренированностью остальных. И все-таки он прогрессировал. Когда в начале второго дня они выиграли в первый раз, Лиза с визгом бросилась ему на шею, а Салем кинул на него первый одобрительный взгляд. Какая-то ловкость, даже природная грация, никогда прежде не востребованная, проявлялась в Краеве, вырастала в нем и заставляла его удивляться самому себе. И когда ночью он, лежал и прижимал к себе Лизу, мирно посапывающую, утомленную любовными упражнениями, Краев спрашивал себя: что же с ним случилось? Он вслушивался в самого себя, заглядывал в глубь себя и находил там страх. Страх, что все это может кончиться и он снова превратится в прежнего себя. В человека с больным телом и больной душой. Пожилого и издерганного.
— Что со мной происходит? — спросил он Бессонова. — Почему я молодею, Люк? Ты знаешь это? Ты должен знать все.
— Не знаю. Но догадываюсь. — Люк взмахнул спиннингом и ловко закинул в воду длинную лесу, увенчанную сияющей блесной.
— Что это? Объясни мне.
— Не буду. — Люк закрутил катушку. Блесна начала свое движение, разрезая чистую темную воду острым треугольником волн.
— Может быть, это любовь?
— Может быть… Хотелось бы на это надеяться.
— Что со мной? — Краев оперся на свой спиннинг, которым так пока и не научился как следует пользоваться. — Неужели все так плохо, что ты даже не хочешь говорить со мной на эту тему?
— Ты счастлив сейчас? Ты доволен своим физическим состоянием?
— Да. Да.
— Тогда не задавай себе глупых вопросов. Цени свое здоровье. Быть безнадежно больным намного хуже. Можешь мне поверить.
— Что с тобой, Люк? Тебя трясет намного больше, чем раньше. Болезнь Паркинсона?
— Нет. Это побочное действие лекарств. Противораковых лекарств. Мне приходится принимать их в огромных количествах. Я хочу дотянуть. Успеть увидеть результаты своей работы.
— Глаз?
— Да. Рак сетчатки.
— Когда?
— Год назад. Я продержался уже год — не так уж и плохо. Глаз мне удалили, конечно. Но у меня есть метастазы рака. Те, кто меня лечит, не говорят мне об этом. Но я чувствую, что они есть, что они пожирают меня изнутри — эти маленькие незаконные ублюдки, отпрыски злокачественной опухоли. Я хочу успеть, Николай…
— У тебя все будет хорошо, Люк. — Краев положил руку Бессонову на плечо и сквозь ткань куртки ощутил, как тот исхудал. — Все хорошо…
— Куда уж лучше? — Бессонов подсек рыбу, клюнувшую на блесну. Катушка его с треском потянула леску из воды, и вскоре здоровенный окунь плюхнулся в садок. Бессонов положил спиннинг на траву, вытер пот со лба рукой. — Жарко сегодня…
— Слушай, Люк… — Краев воспользовался передышкой, поспешил сменить неприятную тему. — Как тебе удалось этого добиться? Почему ты живешь здесь, в центре России, контролируемой насквозь, и тебя не могут найти? Почему твои люди работают в органах контроля и власти и их не могут вычислить?
— Потому что Россия контролируется далеко не насквозь. А мои люди? Я научил их, как избегать ловушек. В этом и состоит основное искусство быть нераспознанными.
— Кто твои люди? Чумники или бараны?
— Они притворяются баранами. На самом деле они вообще не вакцинированы. Они — обычные люди. И их довольно много. Вирус не живет в них. Так же, как и во мне.
— Не представляю, как можно мимикрировать под «правильных». — Краев почесал затылок, начинающий обрастать жестким ежиком волос. — У них настолько своеобразное поведение…
