— Это благодатное воздействие Крюгера. Любовь заставляет человека проявлять свои лучшие качества. Ну и мое влияние, конечно, тоже. Я бил ее мячом как только мог. Метод кнута и пряника…
— Ничего подобного. Это не ваше благотворное влияние. Это результат прекращения зомбирующего действия волнового излучения. Я думаю, ты обратил внимание, что у меня в резиденции нет ни одного приемника «Телероса»?
— А как же мы с Крюгером? Мы что, зря старались?
— Попробуй выпусти своего красавчика Крюгера на московскую улицу! — Бессонов ткнул пальцем куда-то вверх, очевидно в направлении земной поверхности. — Посмотрю я, кого он соблазнит со своими чумными повадками. Бараньи девочки просто испугаются его.
— У него не чумные повадки. Где-нибудь в Берлине все были бы от него без ума. Он просто человек — этот Крюгер. Свободный, очень хороший и умный человек.
— Да, ты прав. В сущности, чумники — обычные люди, — задумчиво произнес Бессонов. — Но только «правильные» не виноваты, что оказались подвержены специально подобранному излучению. Я хочу, чтобы все мы вернулись в человеческую цивилизацию. Пугает меня этот вирус. Нужно избавляться от него поскорее. Говорят, на тебя напал в Москве дикий чумник?
— Да. Было дело. — Краев передернулся, вспоминая кровожадного больного идиота.
— Ты знаешь, что это было такое?
— Мне объяснили, что это иммунный сбой. Что вакцина у него перестала оказывать защитное действие и он подцепил где-то якутскую лихорадку в острой форме.
— Ложь. Еще одна ложь. Это мутация вируса СЭМ. Не забывай, что он сродни вирусу гриппа. Он склонен к тому, чтобы изменять свою структуру. А поскольку вирус встроен. в участок ДНК, отвечающий за поведение, то любые мутации его сразу делают людей психически ненормальными. Чаще всего они становятся агрессивными, как людоеды из джунглей. Давила и прочие пытаются убедить себя, что эта проблема — незначительная. Но на самом деле масштаб ее довольно внушителен. Знаешь, сколько процентов людей подвергаются мутации вируса?
— Сколько?
— До недавнего времени цифра составляла три процента в год. В последние два года — до пяти процентов!
— И что делают с этими мутантами?
— Точно не знаю. Наверное, часть из них удается ревакцинировать и исправить. Большую часть, по моим сведениям, уничтожают.
— Да… — Краев почувствовал, что пресытился мрачной информацией, каждый день все новой и новой. — С этим вирусом пора кончать, ты прав. Как там ваша операция?
— Все готово.
— Когда?
— Завтра. Уже завтра.
— Слушай, Люк, почему ты рассказываешь нам все это? — Краев резко поднялся с пола. — Ты много лет соблюдал строжайшую конспирацию, а теперь выдаешь ее сроки людям, надежность которых не проверена! Да, убежище твое надежно. Но ты знаешь, предатели могут оказаться среди любых людей — даже среди тех, кого ты считаешь лучшими друзьями. Где гарантия того, что, когда ты пойдешь на эту операцию, кто-нибудь из нас не сбежит и не свяжется с властями?…
— А я не пойду на это дело, — спокойно произнес Бессонов. — И никто из вас, новоприбывших, не пойдет. Все мы будем сидеть здесь, в Лесной Дыре. Твои друзья узнают о том, что операция завершена, только тогда, когда она завершится. Я не дурак, Коля. Я всегда страхуюсь. Хотите сбежать отсюда? Попробуйте…
— Кто будет проводить эту операцию?
— Те, кто ее готовил. Профессионалы в своем деле. Маловато там у меня людей, конечно. И физическая форма уже не та — старыми все стали. Хотелось бы дать им в помощь пару таких крепышей, как Салем и Крюгер. Но я не могу рисковать. Они пришли слишком поздно. Они могут напортачить…
— Люк! — Краев присел на корточки рядом с Бессоновым. — Я должен принять участие в этом! Я хорошо натренирован сейчас. Ты сам видел…
— Иди к черту. — Бессонов полуприкрыл свой единственный глаз. — Я знал, что ты будешь этого требовать. Старый романтик… Нечего тебе там делать. Тебя пристрелят в два счета.
— Я попытаюсь тебе объяснить… — Краев задыхался от волнения. — Понимаешь, это не просто мое участие. Без меня может ничего не получиться. У меня особая роль во всей этой истории. Мы имеем дело со сложным фаталистическим механизмом — последовательностью цепных реакций, следующих друг за другом. Все они не случайны. Когда-то я запустил этот механизм, хотя запуск его казался невероятным, противоречащим любой здравой теории. И я же должен остановить его. Это моя роль! У меня была возможность вмешаться в этот процесс, чтобы прервать его. Но я не воспользовался этой возможностью — я просто удрал. Испугался того, что натворил. Сейчас я должен довести дело до конца. Искупить свою вину…
— Возможность вмешаться… — Глаз Бессонова вдруг широко открылся и пристально уставился на Краева. — Ты видел сон, Николай? Да? Сегодня ночью? Признайся!
— Да, — смущенно пробормотал Краев. — Откуда ты знаешь?
— В этом месте снятся странные сны. Они приходят волнами… Такая волна посетила нас этой ночью. Она накрывает всех… Я тоже видел сон.
— Что ты видел во сне? — Краев снова вскочил на ноги.
