— Потому что в стране полный бардак. Все переводят деньги в доллары, несмотря на запрет, и прячут их. Никто не работает, потому что не знает, заплатят ли ему за это. С преступностью вы тоже не справились. Границу так и не открыли. Якутскую лихорадку не уничтожили. Думу разогнали. Со всеми цивилизованными странами поссорились. В общем, никаких тенденций к порядку — хаос и разрушение. Большая смута. В то же время ты уверяешь, что скоро, буквально через месяц, все переменится. Что все станут дисциплинированными, законопослушными и работолюбивыми гражданами. И ты знаешь, Давила, я почему-то верю тебе! Я вижу в твоих глазах особый уверенный блеск. Я уже видел такое. Вы справитесь!
— Справимся, — уверенно заявил Давила. — Что же в этом нехорошего?
— А то, что невозможно изменить всех людей страны за месяц без какого-то колоссального, чудовищного принуждения! Без технологического воздействия на их психику! Я не знаю, что у вас такое готовится. Но я думаю, что ваш тайный козырь — это какая-то мощнейшая, но бесчеловечная гадость! Вы хотите прыгнуть в идеальную Сверхдержаву за кратчайший срок, обойти все препоны длительной цивилизованной эволюции. Вот для чего нужен вам я — профессионал психологического воздействия! Черта с два! Не хочу я в этом участвовать!
— Это не совсем так. — Давила качнул головой. — Точнее, совсем не так. У нас есть кое-что, конечно… Но ты преувеличиваешь… Нет в этом никакой бесчеловечности. Наоборот, это сделает людей более гуманными. Это уничтожит агрессивные тенденции. Ну а принуждение? Надеюсь, это будет последнее принуждение в истории России…
— Что у вас там такое?!
— Хочешь знать? — Давила усмехнулся. — Ты можешь узнать все. Все абсолютно! Только для этого ты снова должен войти в нашу команду. В наш круг.
— Но войти в ваш круг можно только без права выхода? Раз и навсегда? Так ведь?
— Только так.
— Лет. Это мое последнее слово.
— Ладно. — Давила мрачно сжал губы. Поставил для себя точку. — Больше к этому вопросу я не возвращаюсь.
— И еще… Илья, обращаюсь к тебе как к другу. Помоги мне в одном деле. Я знал твою порядочность… Но теперь… Извини, я не уверен ни в ком…
— Я совершил хоть что-то непорядочное по отношению к тебе?
— Нет… Нет, конечно. Извини, Илья… В общем, я хочу уехать.
— Куда?
— За границу.
— В какую страну?
— Не важно. Оставим это моей маленькой тайной. Я уже подготовил все сам. Все документы. Меня примут без проблем. Только… Вы ведь не выпустите меня?
— Выпустим. — Давила выглядел растерянно и грустно, словно терял что-то дорогое сердцу. — Мы тебя выпустим. И даже следить не будем, куда ты там драпаешь. И с деньгами у тебя там, за границей, проблем не будет. Это я тебе обещаю. Только скажи мне, Колька, зачем тебе это нужно?! Колька, чувак! Ну куда же ты? Почему ты хочешь бросить свою родину — теперь, после всего, что мы уже сделали? Теперь, когда все начинает налаживаться и появляется шанс жить спокойной, полноценной, честной жизнью? Неужели тебе будет лучше за бугром? Ни за что не поверю!
— Лучше не будет, — произнес Краев, часто моргая глазами.
— Чего же ты испугался?
— Чумы! — тихо сказал Краев, озираясь по сторонам. — Этой вашей якутской лихорадки! Я жить хочу!
— Мы уже почти справились с ней. Вакцинирована половина населения страны. Вторую половину вакцинируем в течение двух недель. Все! Хана чуме! Прививочку тебе сделаем — и живи спокойно…
— Я не могу прививку… — Краев перешел на шепот. — Пойми, не могу. Это, конечно, шизня. Да, у меня сдвиг такой вот. Но я ничего с собой поделать не могу. Если вы мне сделаете прививку, я в психушку попаду…
— Ладно. Езжай. — Жуков смотрел на Краева как на ребенка. — Бегемот, который боялся прививок…
Помнишь мультик такой? Знаешь что? В любом случае ты останешься полноценным гражданином России. Со всеми вытекающими из этого возможностями и привилегиями. А привилегий у граждан России скоро будет хоть отбавляй. Так что не пропадай. Кончится здесь чума — возвращайся. Мы тебя ждем. Я лично — жду. Появишься — сразу найди меня.
Жуков протянул руку, и узкая ладонь Краева затрещала косточками в его железном захвате.
Илья Георгиевич Жуков сделал знак офицеру, тот кивнул и вышел из комнаты. Давила и Краев остались вдвоем.
Жуков нажал на панель, из стены выдвинулось большое мягкое кресло с подлокотниками, похожее на зубоврачебное. От кресла к стене шли провода, сбоку был прикреплен пульт управления с кнопками и экранчиком.
— Это для меня? — спросил Краев. — Будете проводить на мне опыты? Вживлять в мозг послушание и неагрессивность?
— Не-а. Это для меня. — Давила плюхнулся в кресло всем своим немалым весом, так что оно сотряслось до самого основания. — Не дали мне поспать из-за тебя, поросенка такого. Из постели выдернули. Придется провести небольшой сеанс взбадривания.
Из подголовника кресла выползли две шерстистые механические змейки и начали ползать по лысой голове Давиды, массируя ее. Илья Георгиевич зажмурился от удовольствия.
— Ну, Коля, — промурлыкал он, — рассказывай.
