С другой стороны, террор ювенальной юстиции, царящий сегодня в европейском ареале белой англо-саксонской и католической форм жизни, убедительно демонстрирует, что существуют эффективные социальные технологии бескровного принудительного подавления материнского инстинкта извне. В большинстве случаев на Западе матери сегодня безропотно отдают своих малолетних детей в руки ювенальных служб, даже прекрасно понимая, что у тех одна дорога — в педофильские сети и притоны.
Ну и что с того? — последует резонный вопрос. В чем, собственно, практический интерес от такого гипотетического знания? Если веровать в то, что все разумные гоминиды — это люди (единая и единственная форма разумной жизни), то в принципе не существует выхода из тупика, куда Кагал заиграл человечество, сделав это намеренно. Концепция Кагала принуждает гоминидов разных форм разума веровать в общие доктрины, которые на деле противоречат их внутренней природе, а потому они в корне бессмысленны и нереализуемы. Вера в единое человечество — это дорога в интеллектуальный, мировоззренческий и цивилизационный тупик.
Но если признать, что разнятся не люди, а формы разумной жизни, то логично принять их фундаментальные этические различия, и даже простая констатация этого факта все ставит с головы на ноги. В этом случае концепция добра-зла теряет универсальный смысл, так как форма жизни не может быть греховной изначально. Любое творение Создателей — Промысл Божий, ибо в нем заложен высший смысл, хотя нам на сегодняшнем уровне развития понять его пока не дано.
Если мы осознаем, что на одной с нами территории проживают иные разумные, то внутри сообщества разных разумных не могут действовать единые законы, ибо они противоречат их отменной друг от дружки внутренней природе. В этих условиях могут действовать лишь «межвидовые» соглашения или этические кодексы, регулирующие правила совместного проживания гоминидов разных форм разума. Это соглашение может выглядеть как некое «водяное перемирие» из Закона Джунглей, описанное в киплинговских историях о Маугли.
Если потребность выживания диктует одной форме жизни охотиться, а другой — поедать падаль, то каждая по отдельности в своей среде будет воспринимать эти явления как позитивные, а их взаимодействие будет синергическим. Возьмите, к примеру, эффективность современной мировой элиты, лидирующей за счет предельно рационального взаимодействия хищной англосаксонской расы со стервятниками иудейско-семитской формы жизни. Одни сеют вокруг себя смерть, а другие этим питаются, превращая трупы в злато, фигурально выражаясь. Понятно, что лидерство одних форм разумной жизни в сегодняшних условиях обеспечивается за счет ущемления интересов всех остальных мыслящих на планете.
Если проживающие на одной территории три формы жизни — травоядные, хищники и стервятники — осознают себя разными формами разумной жизни, то они просто обязаны регулировать правила общежития межвидовым соглашением, учитывающим особенности их внутренней природы. Но если все они будут считать себя какой-то «четвертой обобщенно-толерантной формой разумной жизни», то в таком общежитии будут безраздельно властвовать и доминировать хищные формы агрессоров, лишь мимикрирующие под травоядных. Они рано или поздно приберут к своим рукам власть и будут писать законы под свою миссию. Все остальные разумные формы будут просто-напросто беззащитны перед агрессором-хищником и постепенно истреблены, что в конце цепочки приведет к вымиранию и самих хищных форм.
К примеру, в сообществе, где доминируют представители китайской разумной формы жизни, воплощенной в телах желтой расы, царит собственная мораль. Этика собственно людей (советского ареала белой расы), в соответствие с описанными выше маркерами, как то совесть, убийство, коллективность и инстинкты, воспринимается там как чужеродная. Разумная форма жизни, воплощенная в телах негроидной расы, внутри своего сообщества мыслит, чувствует, стремится и действует совсем не так, как это делают разумные белые англосаксонской формы жизни, и не так, как разумные желтые. Разумные узкоглазые мыслят и чувствуют не так, как разумные пучеглазые.
У них, у каждой из форм разумной жизни, имеется свое «форменное» добро и зло. Потому, если, к примеру, нарушение какой-то библейской заповеди собственно человеком может привести к повреждению его души, ибо подобную реакцию саморазрушения спровоцирует закодированная в нем полевая программа совести, то нарушение этой же заповеди желтой формой жизни ни к чему подобному не ведет, так как в нее такая программа, как совесть, не встроена.
