21. 12. 42. Приезжал какой-то тип из пропаганды из Гатчины. Немец. Приглашал Колю перейти к ним на работу, а значит, и переехать в Гатчину. Все-таки близится, кажется, наше освобождение с фронта. Но, Боже, как это все медленно. Да и выйдет ли еще это дело.
22. 12. 42. Прачечную закрыли на праздники. Порядочность тоже имеет свои отрицательные стороны. Ни я, ни прачки не получили полагающихся нам подарков к празднику или за строптивость моего характера, или, может быть, испанцы их украли. Все может быть. Ничего, сдеру с немцев как-нибудь. За себя-то мне наплевать, а вот прачек жалко. Все же там какая-то еда полагается.
23. 12. 42. Странно, но Рождество ощущается и в нашем ужасном и фантастическом мире. Немцы его ощущают острее, нежели испанцы. По-видимому, акции мои стоят высоко. Доцкий САМ принес подарки для меня и прачек. Нежирно, но все же кое-что сладкое есть и даже по пяти сигарет. Боюсь, что их полагается больше, но выяснять не стала. Получили от городского головы приглашение ЗАВТРА на елку. Наше-то Рождество только через две недели. Вот уже поистине бескорыстный подхалимаж.
27. 12. 42. Все наши немецкие друзья перебывали у нас за эти дни. Солдаты, конечно. Сейчас в испано-русском окружении они себя ощущают особами второго класса и инстинктивно тянутся к нам, кто им этого не дает почувствовать. А мы, благодаря нашей демократической биологии, никак не можем смешивать всех немцев с СС, СД и прочими «эсами». Их там еще какое-то невероятное количество есть.
И они это очень остро чувствуют. Наши СД-друзья прислали нам все, что полагается немецким солдатам: желудевые печенья, сигареты, дропсы, но сами тактично не приезжали. Спасибо и на том.
Были мы на елке. Было противно и скучно. Но мне теперь везде так. Самое прекрасное – не ходить в прачечную, не видеть капитана, не сидеть часами за швейной машиной. Между прочим, «по договору» я не обязана заниматься починкой. Но я не умею сидеть без дела, а в прачечную я хожу время от времени. Совсем не затем, чтобы контролировать прачек, а затем, чтобы гонять оттуда солдатишек. Вот я и села за машинку. Мне передавали, что мой капитан сначала был от этого в восторге, потом хотел мне это запретить. Ничего не сказал все-таки. Я бы ему запретила! Вот олух-то!
У меня от сырости в нашем помещении начались сильные ревматические боли. Не дай Бог, опять начнутся мои нервные боли. Пропал тогда паек.
2. 1. 1943. Уже скоро три года как война. Сколько мы еще выдержим. Ходят тревожные слухи, что большевики начали большое наступление. Где – неизвестно. Газет мы не получаем. Радио запрещено под страхом расстрела. Оторваны от всего мира.
6. 1. 43. Был опять гатчинский представитель из пропаганды. Говорит, что дело с нашим переводом налаживается. Неужели выйдет! Жалко Колю. Меньше всего он приспособлен для сидения в щели и ничегонеделания. Делать уже, по-видимому, кое-что можно. Осторожно наводим справки о народе на будущее время. Но народа-то здесь уже не осталось. Или мародеры, или инвалиды вроде нас. Но ведь где-то есть настоящий народ и настоящая возможность с ним работать. Слухи о лагерях в Германии все ужаснее и невозможнее. Проклятые бандиты все на свете.
8. 1. 43. Сегодня в городе произошел настоящий и грандиозный скандал: Фюрст выпорол плетью некую девицу. Она, не будь дура, пошла в часть к знакомым испанцам, подняла юбку и всей части продемонстрировала полосы от плети. Испанцы понеслись на улицу и начали избивать всех попадавшихся им по дороге немцев. Побоище было настоящее. Как всегда в теперешнем сумасшедшем мире рыцарство проявило не офицерство, оставшееся совершенно равнодушным, а простые солдаты. Похоже на то, что теперь во всем мире народ лучше своих правителей и своей «элиты». Немцы как будто нарочно делают все возможное, чтобы оттолкнуть от себя людей. Идиоты.
Какое несчастье для русского народа, что ему приходится ждать помощи от немцев, а не от настоящих демократических народов. Но эти самые демократические народы усиленно помогают большевикам, а значит, предают русский народ на издевательство и уничтожение. Неужели же они не понимают, какую петлю они готовят на свою собственную шею? Неужели никто из этих умников не может догадаться, что для них же самих большевики как союзники опаснее, чем как враги. Говорят, что они понимают только свою выгоду. И этого нет. Всякому русскому колхознику ясно, что выгоднее было бы дать немцам разбить большевиков, а потом вместе с Россией разбить немцев.
12. 1. 43. Как долго тянется зима. Пальто нет. Мерзну в своем летнем. Дрова пилить все тяжелее и тяжелее. Слава Богу, провели к нам свет. Прихожу домой, а у нас горит лампочка. Коля сияет. Дозебрило-таки городского голову. Рады мы несказанно. Теперь и почитать можно, и немного отмыться. Мыла теперь у меня сколько угодно. Воруем обмылки в прачечной. Да мыло какое! Не чета немецкой земле. Душистое и пенится. Зеленое. Никогда не представляли, что может быть такое стиральное мыло.
