Когда Белазир изредка бросала взгляд на двойную спираль на его плече, он думал, что она лучше, чем другие, понимает, почему он ее носит и какой ценой заслужил это отличие. Хотя, может быть, он ошибался. За дверью, в сумраке коридора, терпеливо дожидалась сестра-легионер - любовница Белазир. Дахар отметил, что, когда он проходил мимо, она посмотрела на него неприязненно. Неужели Белазир тоже относится к нему враждебно?
- Фастауд хуже других, - продолжала командующая. - Да и без него здесь хватает никуда не годных вояк. Слишком молоды, недисциплинированны или плохо тренированы. Чувствуется их чужеземное происхождение. В Джеле из них бы сделали настоящих бойцов.
- Наверное, командующей неизвестно, - спокойно проговорил Дахар, что я тоже чужеземец.
- Ты?
- Да, я из Анлы.
- Не знала, - Белазир с любопытством посмотрела на лейтенанта. - Ты похож на настоящего джелийца, на командира легиона...
- А не красно-синего, - закончил за нее лейтенант.
Белазир мельком глянула на его плечо. Дахар, внимательно наблюдавший за главнокомандующей, уловил легкую неприязнь и вежливую попытку эту неприязнь скрыть. Неприязнь была ему знакома, а вот вежливость встречалась редко, особенно среди воинов Эр-Фроу. Им не нравилось, что первый лейтенант носит на плече двойную спираль. Никто не отваживался роптать открыто, да и случая не было. Дахар, во всяком случае внешне, с безразличием относился к тому, что о нем думают.
- Ты родился в Анле? - переспросила Белазир.
- Нет. Моя мать командовала там легионом.
Командующая не стала задавать вопросов, которые на ее месте интересовали бы любого другого: "Тогда почему такой сильный и опытный легионер, как ты, связался с красно-синими? А правда, что ты вскрываешь тела легионеров, которых не можешь вылечить, а потом сжигаешь их бесславно изуродованные трупы? И ты не гнушаешься черной магии? Неужели жрецы и впрямь пьют человеческую кровь?"
Главнокомандующая не спросила об этом, и уважение Дахара возросло. Она не потребовала объяснений, которые все равно не смогла бы понять, не засыпала наивными вопросами и презрительными насмешками, которые ему приходилось слышать сызмальства: "Конечно, только настоящие бойцы имеют право касаться раненого легионера. Этим не должны заниматься горожане. Но ни один легионер, помогающий больным и раненым, ни один легионер, давший обет облегчать боль, не может сражаться с той же яростью, как тот, кто ее только причиняет. Где-нибудь да и проявится мягкость, расслабляющая доброта - и эта слабость может погубить меня на поле битвы. Я не хочу сражаться под предводительством жрецов-легионеров. Я избегаю их".
Путь от "избегаю" до "презираю" не длиннее, чем первый взмах ножом жреца. И смерть в конце пути.
Ребячество. Боль. Слепота. Слепота охотника, не понимающего, что кридог, отвергнутый собственной стаей, становится намного опаснее. Преодолеть ее мешало что-то подсознательное, какое-то молчаливое отвращение к человеку, способному хладнокровно копаться ловкими пальцами в растерзанных, беспомощных телах своих товарищей...
Белазир провела рукой по лицу. Морщины под глазами на мгновение разгладились; цветом ее кожа напоминала старую шкуру джонкиля.
- Глупо недооценивать делизийцев, - продолжала главнокомандующая. Их удел - подлость и предательство, любой из них не задумываясь продаст собственную любовницу, но в сражении они превращаются в демонов, а уж когда появляется возможность грабить и насиловать... В Эр-Фроу среди них особенно много подонков.
"Как и у нас", - подумал Дахар и спросил:
- Ты не ожидаешь открытого нападения?
- Нет. Делизийцы либо нападают сразу, либо таят и копят злобу. У них нет дисциплины. В этом их слабость, но она может обернуться силой, если командир догадается направить их ярость в нужное русло. Калид способен на это. Я слышала от сестры-легионера, которая ходит в одну группу с ним, что у Калида хорошо подвешен язык. При помощи слов можно управлять людьми. Но я не думаю, что они решатся на открытую драку.
- Или на отчетное убийство джелийского легионера.
- Да. Мне кажется, так. Да и едва ли это у них получится.
- Я сегодня спросил геда, какое наказание повлечет убийство.
Белазир отняла руку от подбородка. Ее глаза сузились в щелочки.
- Прежде чем обратиться к геду с этим вопросом, ты должен был спросить разрешения.
- Прошу прощения, командующая. К слову пришлось. Во время обучения Знанию. Он ответил: "Нам пока не до вас".
- Не совсем ясно. - Белазир задумалась.
- Да. Правда, он говорил о магнетизме. Трудно сказать, может, намекал на какие-то тонкости в физических законах и в законах гедов.
Дахар почувствовал, что Белазир не поняла ни слова. Слово "магнетизм" прозвучало здесь, в этой комнате, странно.
- Как ты думаешь, почему они сразу не покарали нас за убийство? Этим они ослабляют дисциплину.
- Мне кажется, они выжидают.
- Ради чего?
- Не знаю. Возможно, хотят посмотреть, как будут развиваться события. Они ведь признались, что изучают нас.
- И все-таки, что они сделают, когда решат нас наказать?
Дахар помолчал, потом медленно, стараясь сохранить на лице равнодушную мину, обронил:
