Доводилось ли ей когда-нибудь слышать такую тишину? Никогда. Просыпаясь в холоде кромешной тьмы Третьеночи на улице проституток, СуСу, уже достаточно взрослая, чтобы понимать, что не должна лезть в теплую материнскую постель, слушала другую тишину. Внезапно начинал стонать ребенок, раздавались нетвердые шаги по аллее, звучало приглушенное хихиканье матери, казавшееся хуже, чем плач. Девочка думала, что тишина похожа на ужас, и пряталась, чтобы никто не нашел ее. Но звуки, словно свора гончих, настигали СуСу везде, а тишина казалась ужаснее и безнадежнее звука.
Теперь же тишина была обволакивающей, обманчивой. Вкрадчивый голос каким-то образом превратился в тишину, но СуСу не боялась ее. Она долго лежала, размышляя об этом. Эр-Фроу исцелил ее от язв, и он же каким-то образом избавил ее от мучительного голоса, подарив ей эту ласковую тишину. Или, может быть, это тишина избавила ее от обоих: от голоса и от нарывов.
Удары в дверь прекратились. Братья-легионеры ушли. Никто, кроме Фалональ, еще одной проститутки, не мог открыть ее замка. Никто не мог войти в комнату, и СуСу почувствовала себя счастливой.
В комнате было тепло, можно спать раздетой, но она не стала снимать тунику и даже натянула на себя одеяло, сделанное из подушек. Как хорошо спать одной! Вокруг клубилась, убаюкивая, теплая, темная, сладкая тишина. СуСу уснула.
- Ты что, никого не впустила к себе этой ночью? - спросила Фалональ, нагоняя СуСу, когда та направлялась по дорожке к Дому Обучения. День, по обыкновению, стоял теплый и пасмурный.
- Нет.
- У тебя было кровотечение?
- Нет, - ответила СуСу. Она шагала, слегка наклонив голову, босиком по чистой серой дорожке из врофа.
- Почему ты так поступила? Мы с Джамилой не в состоянии обслужить всех желающих.
- Придется, - мягко проговорила СуСу. - Я не хочу больше быть проституткой.
- Ты в своем уме? - уставилась на нее Фалональ.
- Я бросила.
- Б_р_о_с_и_л_а_?
- Меня остановили, - сказала СуСу и замерла, ожидая услышать тихий вкрадчивый голос. Но он не появился.
- Кто остановил?
- Меня остановили, - повторила СуСу, слегка улыбнувшись, затем исподлобья взглянула на Фалональ. Темные, слегка запавшие глаза спутницы превратились в узенькие щели. У нее была смуглая, загорелая кожа, хотя она почти не бывала на солнце, и круглый, выдающийся подбородок, напоминавший выступающий из земли камень.
- Ты не можешь бросить свое ремесло.
СуСу промолчала.
- Ты не сделаешь этого, потому что ты проститутка. - Фалональ нахмурилась, резко рассмеялась и снова нахмурилась. - Думаешь, это легко?
- Здесь мы сыты, Фалональ, и нам тепло. Я... бросила, - почти неслышно повторила она.
- Тебе не позволят, - сердито возразила Фалональ. - Что прикажешь делать легионерам, если все проститутки захотят бросить свое занятие? Они не позволят тебе!
- Мне позволила тишина.
Фалональ уперлась руками в бедра и изучающе посмотрела на СуСу. Уголки ее губ опустились, подбородок, казалось, стал еще тяжелее.
- Чем ты лучше нас с Джамилой?
- Но вы тоже можете бросить.
- Да ты и вправду сошла с ума! - вскричала Фалональ.
Громкое восклицание привлекло Джамилу, которая шла по дорожке следом за ними.
- В чем дело?
- СуСу больше не хочет быть проституткой.
Джамила, хорошенькая, пухленькая, с голубыми камешками в изящных ушках, вопросительно взглянула на СуСу.
- Почему?
СуСу пожала плечами.
- Что это тебе взбрело в голову? - искренне удивилась Джамила. Здесь платят больше, чем в Джеле. И клиентов столько, сколько сможешь обслужить. Сегодня ночью я приняла двенадцать легионеров.
- Вряд ли они позволят тебе бросить, - вставила Фалональ.
- Но почему ты не хочешь? - настаивала Джамила.
СуСу ничего не ответила ни той, ни другой, отвернулась и зашагала по дорожке. Ей вдогонку донеслось злобное шипение Фалональ:
- Ты проститутка, СуСу, _п_р_о_с_т_и_т_у_т_к_а_. Ты из такого же теста, что и мы с Джамилой. Не воображай, будто ты одна из этих чистюль-сестер. Я-то знаю тебе цену!
СуСу промолчала. Войдя в Дом Обучения, она отыскала комнату, помеченную красным кружком, и уселась, как всегда, в дальнем углу, стараясь занимать как можно меньше места. Голова ее привычно опустилась, и СуСу осталась в одиночестве на спасительном островке. Она не слышала разговоров. Тишина - обволакивающая, темная - нежно плескалась о берег ее новой жизни.
