- О, не спорь, Эйрис! Мы не знаем, откуда она взялась. Она появилась как раз, когда джелийские мерзавцы напали на тебя и когда их первый лейтенант, который и раньше был знатоком в разных снадобьях, теперь, благодаря гедам, узнал еще больше. Он там днюет и ночует. Болезнь - всего лишь результат действия яда, разве не так говорят геды? И эта чесотка может быть вызвана джелийским ядом!
- Но...
- Как геды называют это. Карим? Бактер...? Что-то не слышно ни об одном джелийце, подхватившем чесотку.
Карим пристально посмотрел на Ондар, которая вдруг покраснела и опустила глаза, но Эйрис все же успела перехватить ее смущенный взгляд. Ондар сболтнула лишнего. Она не должна была говорить этого. Эйрис стало неуютно и одиноко. Конечно, Карима нельзя винить за то, что он относится к ней подозрительно. Каждый день она, не обращая внимания на косые взгляды бывших соучеников, отправляется на занятия под руководством одного из гедов, шпионивших за делизийцами, и в компании двух джелийцев, исконных врагов Делизии. Она передвигается по Эр-Фроу в каком-то странном кресле. А гедийскую медицину, даже после того, как о ней многое стало известно, некоторые считали черной магией. Да еще эта СуСу.
Не все относились к джелийской проститутке так же сочувственно, как Ондар. С тех пор, как снадобье, которое влили в бедную девочку, прекратило действовать, она не произнесла ни слова. Она ела, спала, умывалась, ходила за Эйрис по пятам, куда бы та не пошла, но ее темные глаза оставались пустыми. В них чудилось отражение города, дотла сожженного врагом. СуСу никому, даже Эйрис, не позволяла прикасаться к себе, и после двух неудачных попыток - сначала Карим решил помочь ей спуститься по ступенькам, а потом Ондар в порыве жалости попробовала приласкать ее никто больше не отваживался на это. Оба раза СуСу принималась лягаться, кусаться и царапаться. И все - без единого звука, в полной тишине. Молчание девочки казалось страшнее, чем бешенство, вселившееся в ее хрупкое тело. Это молчание, странное, неестественное, вызывало недоверие и косые взгляды. Кое-кто ворчал, что она шпионка Джелы.
Иногда Эйрис задавалась вопросом, а что же думают о ней самой? Особенно те трое, что каждый день отправлялись в Дом Обучения - Илабор, Тей, Криджин?
- Ондар, - мягко возразила Эйрис, - бактерии вызывают болезни, это правда. Но это не яд - их нельзя изготовить и подсыпать в пищу или подлить в питье.
Карим с явным подозрением поглядел на Эйрис. А ведь он еще не знал о той ночи с Дахаром...
Мысль о Дахаре причинила ей боль. Нажав на ручку кресла, она заставила его приподняться и отодвинуться от стола.
- Ладно, мне пора.
- Иди с ней, Карим, - сказала Ондар, не глядя на Эйрис.
Карим последовал за Эйрис. Они молчали. Серебристая дорожка вилась среди деревьев и кустарников, которые с каждым днем сбрасывали все больше и больше листьев. СуСу молча плелась сзади. Уже почти дойдя до места, Карим вдруг сказал:
- Келовару не нравится, что джелийская проститутка ночует у тебя в комнате.
- Это не его забота!
- Ему это не нравится.
Эйрис развернула кресло и уставилась прямо в лицо Кариму:
- И где же он предлагает ей ночевать? А может быть, ты что-нибудь предложишь? Только что с ней будет, если ее не спрятать в моей комнате?
Карим раздраженно отмахнулся, бросил взгляд на СуСу и отвел глаза. Эйрис заметила, что он смутился: жалея СуСу, он в то же время разделял мнение Келовара. Солдатская прямолинейность мешала правильному решению. Карим презирал себя за колебания, и Эйрис знала, в чем причина. Только Ондар сдерживала своего друга.
- Келовар ведь еще не командир, правда, Карим? Разве Калид запретил мне оставить СуСу у себя комнате?
Карим сосредоточенно разглядывал кусты вдоль дорожки.
- Запретил или не запретил?
- Нет еще.
- Но Келовар настаивает?
Карим снова смолчал. Упрямо выставленный подбородок выражал явное неодобрение. Эйрис так и не поняла, как собирался поступить Калид. Она скрыла от командира увеличитель, который вовсе не был увеличителем. Она не сказала ему о секрете гедийских шлемов и не рассказала, кто заново вправил ей кость.
Неожиданно в ней проснулась ненависть ко всем этим тайнам, подозрениям и недомолвкам. Когда же все это кончится?
- Дальше я доберусь сама, - довольно резко бросила она своему провожатому.
Но солдат ни на шаг не отставал от летящего по воздуху гедийского кресла.
- Ради всего святого! Дом Обучения прямо перед нами! Или ты и впрямь боишься полчищ бактерий, подкарауливающих делизийцев?
Она думала, что он надуется, как это сделал бы Келовар, или разозлится, как Джехан. Но Карим не сделал ни того, ни другого, а наклонился так, что их лица оказались на одном уровне, ни на секунду, однако, не выпуская из виду заросли кустарника. Он как будто вдруг решился высказаться откровенно.
- Вот что я тебе скажу. Берегись. Многие делизийцы... Я думаю, Ондар права, когда говорит, что ты ходишь сюда потому, что была стеклодувом и изобретения гедов напоминают тебе о твоем ремесле. В таких вещах Ондар разбирается. Но другие... Будь осторожна. - Он выпрямился и зашагал к делизийскому лагерю.
