Я понюхала свой балахон, и поняла что мне пора в душ. Стало даже как-то неловко, что падший мог это почувствовать. На кровати лежало светлое лёгкое платье в пол, видимо приготовленное специально для меня. После душа я надела его и легла на кровать, погружаясь в мысли и проигнорировав урчание живота.
Я знала, что убить меня для Азария не составило бы никакого труда. Души с фиолетовым свечением очень уязвимы. Если силой вырвать свет, душа погибнет. Именно поэтому свет извлекает только специально обученный ангел, который занимается этим множество веков. Если заключить сделку, и передать свет добровольно — не умрешь, но можешь серьезно пострадать ментально. Чего мне тоже не очень хотелось.
У меня было множество вопросов, которые хотелось ему задать. Например, каким образом ему удалось убить ангелов, если они обладают бессмертием, и как он хочет избавиться от Бога? А самый главный вопрос — зачем? Мне слабо верилось, что это просто жажда власти и справедливости, тут замешано что-то еще.
«Нужно его разговорить. А для этого надо играть по его правилам» — подумала я, взбивая подушку и подминая ее под себя.
Сон долго не шёл. А ситуация с падшим не выходила из головы. Я плюнула ему в лицо — это уже поступок, достойный смерти. Но он сдержался, не стал причинять мне боль. Это как минимум странно для жестокого, безжалостного убийцы.
Сны были беспокойными. Мне снилось, что сущности хватают и тащат меня в какой-то тёмный угол, вонзая в моё тело острые как иглы клыки. Несколько раз за ночь я просыпалась в холодном поту от страха и снова засыпала. Мне снилась прошлая жизнь. Илиодор должен был забрать воспоминания о ней, но не успел, и она постоянно всплывала у берегов моего сознания. Частичка меня даже была рада этому, ведь я все еще помню дорогих моему сердцу людей и помню себя человеком, девушкой, женщиной, мамой. Я знаю, что такое любовь, отчаяние и страх за любимых людей и будущее.
Возможно поэтому, я не теряю надежды найти в падшем хоть крупицу света, таящуюся в глубине его темной души.
Я проснулась от странного ощущения, будто кто-то на меня смотрит. Открыв глаза, я увидела Азария, сидящего на стуле у кровати. Увидев, что я проснулась, он спокойным голосом произнес:
— У тебя не забрали воспоминания. Если хочешь, я могу помочь с этим.
— Откуда ты… — удивилась я, но не успела договорить, как он меня перебил.
— Не забывай, что мы связаны. Я чувствую тебя, твои мысли, эмоции, вижу твои сны.
— Ах, да, связь… Спасибо за предложение, но я пока не готова попрощаться с прошлой жизнью, — вздохнула я и обратила внимание на прикроватную тумбу, на которой стоял поднос с ароматными блинчиками и кофе с молоком.
Я сглотнула, нахлынувшую слюну.
— Что ж. Мое дело предложить. Главное, не затягивай с этим, ты не должна привязываться к прошлому. Да, и, кстати, это твой завтрак.
— Почему ты так добр ко мне? — вдруг спросила я.
Мужчина замер и немного округлил глаза:
— Добр?
— Ну, я была груба с тобой, а ты просто отправил меня спать. А теперь еще этот завтрак. Мог ведь бросить в какую-нибудь темницу, без еды и воды…
— Не подавай мне идеи, — улыбнулся он, — Просто я знаю, что добьюсь своего, нужно лишь немного подождать. И я не убиваю за плевок в лицо, как ты там себе напридумывала. — приподняв брови, проговорил он.
— А за что ты убиваешь?
— А ты бы за что убила, Агата? — заинтересованно спросил он.
— Ну, я бы вряд ли смогла это сделать.
— Представь самое страшное, что могло бы случиться в твоей жизни. К примеру, я сделал ужасную вещь и забрал у тебя что-то очень важное. Что бы это было? За что бы ты убила меня?
Я задумалась и невольно нахмурила брови.
— Если бы ты причинил боль моим близким, — смело ответила я, откусывая мягкий и нежный блинчик.
— Похвально, — склонил голову набок падший.
— Ты говорил, мы похожи,… Может, объяснишь в чем? Или вернемся к вопросу, за что ты убиваешь? — серьезно спросила я.
— Какая любопытная. Объясню, но позже. А сейчас, извини, но мне это очень нужно, — падший быстро приблизился и, схватив меня за плечи, придвинул к себе.
— Что тебе нужно? — опешила я, положив остаток блина на поднос.
— Не дергайся. Будет не совсем приятно, — сказал он, и закрыл глаза, сильнее удерживая мои плечи.
Я почувствовала слабую боль в груди, которая постепенно нарастала с цепкой хваткой его рук.
Наконец, он отпустил меня, и на коже остались тёмные следы от пальцев.
— Что, черт возьми, ты делаешь? — закричала я, а на глаза стали наворачиваться слезы.
Из груди вырывались отголоски боли, а тело обуяла сильная дрожь. Я прикрылась одеялом и попятилась от Азария.
Он пару минут сидел, опустив голову и закрыв лицо руками. А затем холодно посмотрел на меня и сказал:
— Подпитываюсь твоей непорочностью, что же ещё.
— Для чего это тебе? Ты же итак потом получишь мой свет? Зачем тебе непорочность?
— Обитатели Тёмного мира, в какой-то мере прокляты. Для этого мы и заключаем сделки с душами, чтобы питаться. А наша связь позволяет мне питаться твоей непорочностью, без заключения сделки, но в этом нужно знать меру, чтобы не повредить свет, — объяснил он.
