Не успев ничего понять, Рыска подхватила ребёнка на руки, позволив обнять и прижаться к себе. Она даже не могла вспомнить потом, как смогла такое допустить. Видимо, соскучилась по своим детям, а девочка очень напомнила их: Альк, когда был совсем маленьким, а потом и Вангелия приветствовали её точно так же.
– Я всегда знала, что ты приедешь! Всегда! Всегда! – со слезами шептала девочка, не желая с неё слезать.
Замерев на месте от неожиданности, Рыска начала затравленно озираться. Как такое произошло, в голове у неё не укладывалось. И можно было бы спросить дар, как такое получилось, но во-первых, кто-то из присутствующих тоже носил дар и ей мешал (она пока не понимала, кто именно), а во-вторых, она так разволновалась, что не могла правильно сформулировать вопрос.
Взгляд путницы натолкнулся на пожилую женщину – и та сразу же сложила руки, словно в молитве, глядя на Рыску: пожалуйста! И путница со вздохом молча согласилась подыграть. В конце концов, у девочки нет матери, и ей очень не хватает её. Вот только почему она подумала так на неё, Рыску? Как такое может быть?.. Хотя, кто автор идеи теперь, похоже, понятно. Убила бы, честное слово!
Рыска немного подержала девочку на руках ( надо сказать, была она далеко не лёгкая), потом, скинув оружие и кожух, присела в кресло. Иоланта мигом взобралась к ней на колени, стала рассказывать о ничего не значащих, но милых мелочах. Алькова мать сидела напротив. Господин Хаскиль тоже находился поблизости. А потом и все домочадцы подтянулись.
Оказалось, их так много! И приходилось при девочке вести себя так, будто со всеми давно знакома и вообще, только вчера уехала. Были тут и дети, и подростки, и взрослых хватало, и бедной Рыске оставалось лишь гадать, кто есть кто. Знакомство получилось, что надо. Честно говоря, хотелось встать и уйти. Но чистые глаза девочки не давали ей этого сделать. Оставалось тихо злиться на того единственного, кто мог такое придумать и недоумевать, как такое пришло ему в голову. Ведь раньше у него все были дома! Или же...
– Уже поздно, Иоланта, – сказала наконец госпожа Хаскиль, – Мама устала с дороги, ложись спать. Завтра ещё пообщаетесь.
– Хорошо, бабушка! А можно мама меня сегодня уложит? – спросила девочка.
– Конечно! – с опаской покосившись на “маму”, но продолжая улыбаться девочке, ответила женщина.
Иоланта слезла с Рыскиных колен и, схватив новообретённую маму за руку, потащила за собой наверх. Рыска успела обернуться на лестнице и увидела уже не одну пару молитвенно сложенных рук, а три: ещё и господин Хаскиль присоединился, и женщина лет сорока, скорее всего, сестра Алька, о которой он рассказывал.
Когда Иоланта засопела, укрытая одеялом на огромной шикарной кровати с балдахином в комнате, где легко уместился бы весь Рыскин дом в Калинках, а то и вместе с двором, путница подкинула дров в камин – скорее по хозяйственной привычке, подула на лампу и вышла в освещённый коридор. Господа Хаскили – старики и их дочь – втроём дежурили под дверью.
– Вы что все с ума сошли!!! – немного отойдя в сторону от двери детской комнаты, не своим голосом то ли зашептала, то ли закричала Рыска, – Как вам в голову такое пришло???
– Да это... Так получилось, – оправдывался хозяин, – Она спросила, где мама, а Альк сказал...
– Да я и не сомневалась, что это его рук дело! Но я-то здесь при чём?
– Спасибо тебе, девочка!
– Не за что! – зло бросила Рыска, поворачиваясь к лестнице, – Я ухожу, – жёстко сказала она.
– Подождите! – взмолилась Алькова мать, – А завтра мы ей что скажем?
– Скажите, что я ночью умерла.
– Да если б мы могли, давно б сказали!
– А вы что, до старости собирались ее обманывать? – вызверилась Рыска уже в полный голос, напрочь забыв и о своем уважении к старшим, и о других нормах приличия. – Так не делают! – проговорила она уже почти на лестнице, – Даже из лучших побуждений. Прощайте.
– Куда же вы пойдёте? – спросила госпожа Хаскиль, – Ночь ведь глубокая, снег, мороз...
– Лучше уж в чистом поле, чем здесь! – рявкнула Рыска, ступая на первую ступеньку.
В это момент внизу хлопнула входная дверь. Холодок побежал по ногам...
Всем троим было хорошо видно, как Рыска, дёрнувшись, словно от пощёчины, замерла на месте, глядя вниз.
*
... Война началась в тот самый год, когда они с Альком простились в Чеговицах, в самом конце осени.
Тсарица-видунья по недосмотру стражи, а по другим сведениям – с её же помощью, сбежала из специальной охраняемой палаты лазарета в Ринстане, где её держали, ожидая, когда Виттора прийдет в себя с намерением допросить. Узнав об этом, Рыска пришла в ярость. А она-то приложила такие усилия, чтобы обезвредить гадину! И предупреждала! Всё, что нужно было сделать – это добить Виттору. И никто этого не сделал! А теперь было поздно. Тсарица-видунья сбежала и снова возглавила войско. Вновь обретя своего лидера, враги вдохновились и удвоили старания.
