– Да... – уронил парень, – раздобыл гитару у ребят, взял Ганьку с собой и пошёл, – Хорошо, люди попались щедрые, хоть немного денег подбросили... Теперь, если вы ничего не сможете, хоть есть чем в лазарете заплатить. Так вы поможете? Попробуете?..
– Давно заболел? – спросила Рыска у сына, словно не слыша его вопроса.
– Позавчера, – ответил тот, – Да, позавчера. Мы одну ночь здесь переночевали, а наутро у него жар начался. К вечеру ослаб совсем, слёг, бредить стал...
– Почему лекаря сразу не позвали? – перебила путница.
– Приходил лекарь из города, – сказал юноша устало, – Да и в отряде ещё один есть... Сказали, не жилец. Только я уже и без них это знаю. Помогите, пожалуйста... Это же мой лучший друг!
Рыска быстро переглянулась с мужем.
Парень метался в бреду, периодически кашляя. Губы его были в крови. Скоротечная чахотка, промелькнуло в голове у Рыски. Никто уже не мог ему помочь – бессильны были любые средства. Дорогу при такой вероятности ( полтысячи к одному), не взялся бы менять ни один путник. Даже при их с Альком связке это было бы почти невозможно.
Раньше.
А теперь она это могла. Одна.
Только Альк об этом не знал...
Все прошедшие годы она успешно скрывала от мужа то, что её дар претерпел изменения, и признаваться в этом не собиралась никогда. Тем более, теперь, когда почувствовала так близко собственную смерть. Почему она не рассказала ему? Да всё было проще простого: она не хотела, чтобы он это знал... Боялась, что начнёт завидовать, почувствует себя ущербным... Она не желала напоследок, перед смертью ещё и поругаться из-за этого с Альком. И омрачать свои последние дни – не хотела.
Но она не могла и дать умереть мальчику, выросшему на её дворе, лучшему другу своего сына.
– Хочешь, давай попробуем, – проговорил за её спиной Альк. Она обернулась и уставилась на него.
– Мы не сможем... – неуверенно произнесла Рыска.
– Пойди погуляй, сынок, – вкрадчиво произнёс муж, пристально глядя на неё, – Нам с мамой посоветоваться надо.
Как только они остались наедине, если не считать парня без сознания, Альк нахмурился.
– Ничего не хочешь мне рассказать, дорогая? – спросил он с горечью.
Рыска молчала.
– Или ты думала, что я не догадаюсь?
Она снова молчала.
– Я же просил ничего не скрывать от меня!
– Давно ты знаешь? – наконец спросила путница.
– Всегда знал, – со вздохом уронил Альк, – Я бы сдох в Иргемаджине, если бы с тобой и твоим даром такое не произошло. Не помогла бы и наша связка.
Рыска вздохнула – как оказалось, с облегчением.
– Что делать-то? – спросила она.
– Для начала, спасти ребёнка, как ты и хотела.
– А потом?
– А потом видно будет, – Альк сдвинул брови еще ближе. – Опять твои тайны! – раздражённо процедил он.
Они простились с сыном на пороге лазарета, куда всё же пришлось отправить хворого.
Конечно, всем троим хотелось пообщаться ещё, но нужно было хоть немного поспать, особенно парню: он и так провел на ногах целый день, выискивая пути спасения товарища, а завтра, в отличие от родителей, у которых были скакуны, ему предстояло маршировать на север, так как войско было пешее.
Несчастному Даньке больше не грозила смерть. Конечно, и в путь ему тоже было нельзя, но теперь, после небольшого отдыха в лазарете, парень поправится и догонит отряд, хвала богам, пункт следования известен.
– Ну всё, – со вздохом сказал сын, когда они вышли за ограду, – Спасибо вам... – он опустил глаза.
Мальчик ещё совсем, подумала Рыска. И усталость не берёт! Скорее всего, он думает сейчас о том, как вернётся в лагерь и какие восхищённые взгляды и слова его ждут. Сказки сказками, а подверждение сказок – это уже серьёзно. Сослуживцы теперь умирают от зависти: и знатные у парня родители, и путники, и понимающие: ничего про его возраст не сказали, позволили служить.
Рыска успокоилась по поводу сына, и дело было не только в том, что подсказывал ей дар. Она тоже гордилась им. Да и нельзя пресекать патриотизм. Если так делать, откуда же впредь будут браться рыцари без страха и упрёка и в кого будут влюбляться девушки?
Конечно, естественно, Альк ещё очень молод, но он... готов служить! Он сегодня вполне доказал, что уже взрослый. Многие ли могут этим похвастаться в таком возрасте?
– Ну и песню же ты сочинил! – попеняла Рыска, лишь бы нарушить молчание.
– Тебе не понравилось? – хитро улыбнулся парень.
– Почему же? Понравилось. Особенно про Сашия, – она улыбнулась в ответ, – И как тебе такое только в голову пришло?
– Это художественный вымысел, – пояснил Альк-младший. Помолчал и добавил, – Там раньше другой куплет был, но про Сашия всем больше понравилось.
– А многие её слышали?
– Пока только мой отряд, ну ещё люди в кормильне... А что?
– Да, ничего... Иди сюда, – она снова обняла сына, – И не поговорили толком... Ты береги себя, мой родной, – она отёрла слёзы, – Помни, что мы любим тебя, что бы ни случилось, – поцеловав парня в лоб, она отошла на два шага.
Муж, всё ещё хмурясь, полез за пазуху и через щепку вложил в ладонь сына горсть монет.
