– Будешь? – кивнула путница своему мужу.
– Пей, тебе нужнее, – отказался Альк, – Ещё одну неси, – бросил он служанке.
Рыска едва сделала глоток, как кое-что заставило её замереть, а потом и вовсе отставить кружку.
Мелодичный перебор струн всегда завораживал её... А голос...
Этот человек пел и раньше, и неплохо, надо признать. Вот только на гитаре играть не умел. Или она считала, что не умеет... А может, и научился за год с лишним!
То, что молодой парень – саврянин, Рыска видела со своего места. И то, что на гитаре он играет левой рукой – тоже. И, может быть, кто -то другой и не узнал бы его. Возможно, и никто не узнал бы.
Но только не она.
Рыска перевела взгляд на мужа. Он тоже всё понял.
Путница подскочила с места, но Альк остановил её, удержав за руку.
Рыска нахмурилась, села на место. Чем дальше она слушала, тем выше поднимались её брови.
По северным путям их ездит очень много:
Зверь страшный под седлом, а за спиной мечи.
У каждого из них безлюдная дорога.
Не встретишь никогда двух путников в ночи.
Не встретишь их вдвоём... Но подожди немножко!
О том, что не поймёшь уж лучше промолчи:
Есть тот, кто крысой был, а с ним лесная кошка.
Они всегда вдвоём – два путника в ночи...
Они, как свет и тень, дополнили друг друга;
Не страшен им ни снег, ни ливень, ни пожар,
Ни время, ни молва – лишь расставанья вьюга,
Ведь на двоих один горит в сердцах их дар.
Они вдвоём всегда – одни на целом свете,
Но на двоих у них нет ни одной “свечи”.
Им “свечи” не нужны: они друг другу светят,
И легче им в пути – двум путникам в ночи.
...У бешеной реки они вдвоём стояли
Под звон мечей и крик в преддверии войны,
И всё-таки смогли: дорогу поменяли.
Им жизнями с тех пор обязаны все мы.
Забыли о войне лишь за одно мгновенье,
А если б не они, погибли бы в бою.
Им Хольга не дала своё благословенье,
Но принял Саший их давно под длань свою.
Там была ещё пара куплетов, но Рыска уже не слушала, сосредоточившись на главном: имени Сашия, которым их благословили. От злости даже радость её померкла. Вот значит как: ради красного словца!..
Песня закончилась. Молодой человек поднялся со своего места и раскланялся. Не смотря на незатейливость и даже наивность текста, а так же простоту мелодии, творение юного менестреля сорвало бурю оваций. Молодая служанка, которую ещё сто лет назад послали за варенухой, стояла на том же месте, обнявшись с пустым подносом и пожирала парня глазами. Рыска немедленно испытала желание оттаскать девицу за косу.
Да-а, рано повзрослел мальчишка...
– Слышь, пацан, так не бывает, – прорвался сквозь поднявшийся в кормильне шум, хриплый голос.
– Да, белокосый, где это ты видел, чтобы путники по двое ходили? – поддакнул кто-то гнусавый.
– Сожалею, господа, но это всего лишь легенда, – нараспев проговорил юноша, собирая деньги в карман тсецкого мундира, в который был одет, – Пошли, – бросил он кому-то и, не давая спору по поводу поднятой в песне темы набрать обороты, забросил гитару за спину и легче тени заскользил между столами. Такое, как у него, надменное выражение лица, Рыска видела в жизни только ещё у одного человека. Служанку, провожающую его глазами, парень даже не удостоил взгляда.
Его приятель, на голову ниже ростом и, в отличие от певца, ринтарской внешности, следовал за ним по пятам. Направлялись ребята к выходу из кормильни.
Когда молодые парни в одеянии тсецов проходили мимо неё, путница успела вглядеться в их лица. Она не ошибалась.
– Нет, ты видел? Ты это видел? – возмутилась она, имея в виду парней, но обращаясь к Альку.
Он ничего не успел ей ответить, потому что как только за юношами закрылась дверь, Рыска вскочила и бросилась за ними.
– А ну, стой! – крикнула она, как только дверь за её спиной ударила о косяк. Оба парня обернулись в ту же щепку. – Сейчас лесная кошка выцарапает кому- то глаза!
====== Глава 29 ======
Белокосый парень на миг застыл на месте.
А потом – совсем как в детстве! – бросился к Рыске, напрочь забыв и о том, что он уже не ребёнок, и о том, что на него смотрят люди. Обо всём на свете...
– Мама! Моя мама! – шептал он щепку спустя, обнимая Рыску.
– Живой... – прошептала она в ответ, тоже обняв сына и погладив по голове.
Она никогда не могла долго злиться на него. И никогда толком не могла ругать. И сейчас не могла...
Она любила его безумно. Он был её радостью, её счастьем, не единственным, но очень важным человеком в её жизни, которого ещё несколько щепок назад она и не расчитывала больше увидеть.
Однако волна радости вскоре схлынула. Рыска отстранилась от сына и совсем другим, жёстким тоном, с горечью произнесла:
– Ну и как это понимать, Альк? Что ты можешь сказать в свое оправдание?
– Мам, я...
– Ты знаешь, кто ты? – перебила его Рыска, переходя на крик, – Ты сопливый мальчишка, не наигравшийся в войну, которого давно не секли хворостиной и не трепали за космы!
– Да я же...
– Молчать!!! – рявкнула она, – Я прямо сейчас пойду к твоему командиру и скажу что тебе... Вам обоим, – она метнула быстрый взгляд на Даньку ( или Ганьку – она так и не научилась их различать), – Ещё нет шестнадцати лет. Вас немедленно отправят домой!!!
