Крыса… Та крыса… Она исчезла в тот же день, что и Рыска — больше её никто и никогда не видел. А эту Альк берег: грел за пазухой, кормил, даже засунул в свою перчатку под конец пути. Правая рука чуть не отмёрзла, но крыса могла совсем погибнуть. Пришлось пожертвовать. А потом настало долгожданное тепло: он добрался-таки до замка.
Сидя в гостиной у камина, Альк ещё долго трясся от холода, как лист, а вокруг суетились домашние. Даже отец достал бутылку из своих запасов.
— С отравой? — Альк, хоть и стучал зубами, от язвы удержаться всё же не смог.
— А как же? — не остался в долгу отец.
Альк выпил всё буквально залпом, и не почувствовал не то что крепости, а даже вкуса.
А потом отогрелся в ванне, улегся в теплую постель, Дамира крепко прижалась к нему, и жизнь стала почти хорошей: как если хочешь клубники со сливками, а есть лишь прошлогоднее сморщенное яблоко, не такое уж плохое, просто на вид неприглядное, но вполне пригодное в пищу и даже по-своему вкусное. Однако не клубника…
Впрочем, Дамира вовсе не была прошлогодним яблоком. Она была милой, красивой, голубоглазой, светловолосой, а беременность — уже месяцев восемь, не меньше, лишь украшала её. Просто Альк хотел другую: ту, которая осталась далеко, за вешками ледяного безмолвия; ту, что наговорила ему прилюдно за пару щепок столько гадостей, сколько не сказали все его вместе взятые женщины за много лет (кстати, не произнесла ни слова неправды!); ту, что родила от него сына и ничего ему не сказала.
Свою Рыску… Ну что в ней хорошего? Она глупая, своенравная, упертая… Но всегда, неизменно добрая и отзывчивая. Она не испугалась ничего ради него, своего любимого, и с тех пор он обязан ей жизнью.
Альк невесело улыбнулся своим мыслям.
Обязан жизнью… А чем заплатил?..
Проявил нерешительность, слишком долго копался в себе, а в итоге поступил, как хотел отец, и позволил Рыске уйти, как оказалось, вместе с ребёнком.
Путник вздохнул. Ну почему, почему он тогда не окоротил отца? Отец смирился бы со временем и простил.
А она не простила. Она припомнила обиду и скрыла сына. Собственно говоря, её вины снова нет. В который раз вас можно поздравить, господин путник: вы снова поступили как идиот. Надо было хотя бы поговорить с ней…
…Такие мужчины, как Альк, не редкость в обычной жизни. Умные, сильные, смелые, благородные, умеющие буквально всё, они не способны лишь на одно: вовремя понять и признать, что их сердце затронула женщина. Признаться в этом хотя бы себе. И потому страдать от потери им приходится подчас всю жизнь, наверное, потому что признай они это — и растеклись бы сладкой лужицей. А кому они такие, к Сашию, нужны? Судьба у них такая, ничего тут не поделаешь…
Обняв жену, которую не видел с самой свадьбы, Альк ещё долго тупо смотрел в потолок, слушая её сонное дыхание. Как хорошо, что она беременна: не нужно придумывать причину для отказа от любви. А ему теперь, похоже, долго ничего не захочется. Не от усталости, нет… От душевной пустоты. От холода в сердце.
*
Лишь только спал мороз, Дамира начала беспокоиться.
— Альк, мне скоро рожать, — сказала она.
— Ну, я догадался, — пожал плечами Альк. Его опять звала дорога. Месяц на месте он еле выдержал. Однако и уехать пока не мог: хотелось посмотреть на ребёнка, да и жене так спокойнее. Но никаких эмоций по поводу предстоящего события он не испытывал: ни хороших, ни плохих. Просто принял как факт.
— Я хотела тебя попросить, — жена вздохнула, — поедем к моей сестре, пожалуйста. Я у неё родить хочу.
Альк только представил и тут же покачал головой: нет!
— Ну Альк! — взмолилась Дамира.
— Нет, я сказал, — отрезал путник. — Я — здоровый мужик, и то чуть насмерть не замёрз, а ты хочешь в положении устроить себе и мне поездочку на Северное побережье? НЕТ!
У девушки брызнули слёзы.
— Ну пожалуйста! — зарыдала он. — Я переживаю, хочу увидеть сестру. Мне так спокойнее будет! Там уже не холодно. Всего три дня в пути!
— Всего! — фыркнул Альк. И опять сравнил с Рыской: вот ей было бы достаточно его одного. — Там в лесу снега по пояс, а морозы еще ого-го какие!
— Альк, ну ты же путник! Сделай что-нибудь!
— Интересно, что я смогу сделать с погодой на целых три дня? — прикинув вероятность, произнес Альк. Была только одна, хоть немного приемлемая: сильная оттепель, при которой колеса кареты непременно будут проваливаться, в итоге можно сесть на брюхо, а потом рожать в дороге. – Нет, забудь, — отрезал он.
К вечеру на него насели уже вдвоем: ещё и мать подключилась.
— Альк, ну что тебе стоит? — уговаривала она. — Свози жену к родным!
— Мам, и ты туда же? Не повезу я её в таком положении по морозу Саший знает куда! — возмутился он.
Дамира уселась на диван и горько заплакала. Ему захотелось немедленно провалиться сквозь землю.
— Единственное, что я могу сделать, — кипя от злости, предложил Альк, — это привезти твою сестру сюда!
— Не можешь! — прорыдала Дамира. — Она сама недавно родила, да и хозяйство не бросишь.
— Давайте, я поеду с вами, — примирительным тоном предложила мать, вместо того, чтобы поддержать сына.
