— Или двадцать пять сейчас — и счастливо оставаться, — он снова посмотрел в глаза Румза, не мигая.
— Согласен, — со вздохом произнёс наместник.
— Деньги вперёд, — Альк протянул руку ладонью вверх в таком царственном жесте, что наместнику на щепку показалось, будто он не у себя в кабинете, а на аудиенции у его величества.
Пришлось Румзу, скрепя сердце, расстаться с деньгами.
— А если не получится? — попытался возражать наместник, с тоской глядя на златы, исчезающие в кошельке саврянина.
— Получится, — заверил путник.
И в этот момент дверь наместничьего кабинета распахнулась, впустив стройную, черноволосую девушку, увидеть которую здесь, да ещё и в таком виде Альк не ожидал, не смотря на все подсказки дара. На ней было надето что-то такое, что раньше можно было представить разве что на цыпочках из курятника: рубаха с коротким рукавом со шнуровкой почти до пупа спереди и облегающие штаны длиной до колена, всё в светло-зелёных тонах. Косы, её чёрные косы, как всегда перевязанные веревочками, отросли ниже ягодиц и были сцеплены друг с другом чем-то блестящим. А раньше она не носила побрякушек…
— Добрый день, господа, извините, что без приглашения и без стука, — начала она. Голос тоже был другой — не стало девичьей звонкости. И смотрела она словно сквозь собеседников — не отводила глаз, не опускала их долу, но всё равно, словно не видела, с кем разговаривает. В первый миг показалось — может, не узнала? Но тут же стало понятно: узнала, просто восторгов по этому поводу не испытывает.
Из-за двери на наместника испуганно смотрел его поверенный:
— Я пытался её остановить, господин… — начал оправдываться он. Господин Румз лишь зло махнул на него рукой — иди отсюда! Затем слегка скривился, как от зубной боли. Женщин он терпеть не мог, а путниц, тем более сразу с двумя клинками — подавно.
— Слушаю вас, госпожа путница, — кисло произнес он.
— У меня дело к господину Хаскилю. Поручение его величества, — Рыска подошла к столу и швырнула перед наместником тсарскую грамоту, кивнув на Алька.
Румз лишь метнул взгляд на грамоту. Не она его теперь интересовала. Он думал о другом — о событиях десятилетней давности. О бесследно исчезнувшем из тюрьмы саврянине… О том, что этого путника он уже когда-то где-то видел. И девушку — тоже. И фамилию Хаскиль слышал…
То, чем теперь Румз мог заплатить за свои действия, было намного хуже пожара. Можно было вполне лишиться не только своего поста, но и головы.
Что господа путники его помнят, сомнений у наместника не вызывало. Поэтому, когда черноволосая девушка повелительно произнесла:
— Оставьте нас, пожалуйста, нам нужно пообщаться наедине, — Румз вышел за дверь без разговоров.
Единственной его надеждой было то, что, возможно, путникам сейчас не до него, и если он будет молчать, беда обойдет его стороной.
Итак, выйдя из кабинета, он осторожно притворил дверь и приложил к ней ухо, молясь, чтоб обошлось.
Оставшись одни в кабинете Зайцеградского наместника, Альк и Рыска некоторое время смотрели друг на друга. Как давно они не виделись! Как давно…
И расстались не самым лучшим образом.
По логике вещей гордому господину полагалось сразу подняться, гордо вскинуть голову и уйти. Но почему-то ему совершенно не хотелось этого делать.
Ему снова хотелось обнять девушку, давно ставшую ему чужой, просто так, без причины, не думая о том, кто она ему. Кто они друг другу…
Наверное, Альк так и сделал бы, ведь на самом деле, не было причин поступить иначе, но Рыска, с усталым вздохом опустившись в наместничье кресло, вдруг холодно произнесла:
— Добрый день, господин Хаскиль.
Альк всего на миг замер от такой неожиданной холодности с её стороны, но девушка этого и заметить не успела.
— И вам доброго дня, госпожа Рысь, — спокойно ответил он и продолжил собирать деньги в кошелёк.
Рыскин отказ ехать с ним много лет назад, казавшийся все эти годы самым тяжёлым и непоправимым событием в жизни, померк и растворился. Как обычно, оказалось, что хуже быть — может!
Тяжело прощаться с тем, кто любит тебя… Но намного тяжелее понять и принять то, что уже не любит. Но на то ты и знатный господин, для того и получил соответствующее воспитание, чтобы ни словом, ни взглядом, ни единым движением этого не показать, а продолжать делать вид, что ничего не произошло.
— Мне поручено собрать сведения о готовящейся войне и о предводительнице вражеского войска, — начала Рыска.
Альк хмыкнул.
— А я при чём здесь?
— Ваше содействие было бы весьма кстати, — пожав плечами, произнесла она, — Никто не настаивает. Расчёт только на вашу добрую волю.
— Нет, — ответил путник, убрал кошель и поднялся, не глядя больше на девушку. Теперь ему в самом деле захотелось уйти.
Она весьма равнодушно пожала плечами.
— Нет — так нет. Но, возможно, я тоже могла бы оказать вам услугу, — она на миг улыбнулась глазами. — Например, помочь с дождём, за который заплатил вам наместник. Вам ведь не справиться одному, господин Хаскиль.
Альк бросил на неё взгляд как на слабоумную.
— МНЕ? Не справиться одному? Вы сами верите, в то, что говорите, госпожа Рысь? — с усмешкой спросил он.
Рыска улыбнулась в ответ.
