И угораздило же их зайти в эту кормильню?.. Если б Альк не обиделся на неё за кормильца, все прошло бы легче.
Народ, считая путников всесильным, здорово заблуждается. В этом ремесле столько допусков и нюансов, что голову можно себе сломать. Даже незначительная для обывателя мелочь способна изменить всё до неузнаваемости.
А вообще, при чём здесь это? Она сама виновата. Не надо было в такой ответственный момент вспоминать, что произошло в этом городе и в этом лесу десять лет назад. Шальная, вскользь пронесшаяся в голове мысль не позволила попасть на нужную дорогу. Выбрана была другая. Дождь, разумеется, пойдет, да и огонь погаснет, это точно, но вместо этого… О, Хольга, это едва ли не хуже.
И ведь Альк ничего ей не сказал. Лучше б обругал, как раньше, легче было бы. А он лишь молча кивнул, когда она бросила ему:
— Завтра жду тебя у городских ворот.
…Ну почему так трясет? Как будто на улице не лето, а зима!
И как, оказывается, противно на душе, когда там ничего нет. Любовь ушла, а на её месте так ничего и не появилось — некого ей любить. Муж таких чувств не вызывает. Правильно ей говорили когда-то: не стерпится и не слюбится. Да если б он хоть вёл себя по-человечески, а то вечно взбрыкивает, нарывается, как будто она держит его, а в последние два года совсем отбился от рук. Хотя, в его поведении нет ничего удивительного, если учитывать, как она относится к нему.
…Окончив обучение в Пристани, Рыска вернулась домой усталая и опустошенная. И испытала потребность кого-нибудь обнять, прижаться, чтоб её пожалели и утешили, а кроме Тамеля никого поблизости не оказалось. До всего остального дошло само собой, тем более, это ведь был её муж. Впервые после свадьбы они оказались в одной постели. А вообще-то, ночная темнота на многих действует как-то по-особенному, заставляя делать то, чего раньше и представить было невозможно.
Но разочарование, пришедшее с рассветом, оказалось настолько горьким и отвратительным, что Рыску аж подбросило на кровати. Первое, что она сделала — это заварила себе травяной сбор против зачатия, от души возблагодарив Хольгу за полученные в области травоведения знания. Жаль только, от гадостного ощущения на душе сбора не придумали.
В то утро она чувствовала себя так, как будто изменила Альку. Нет, конечно, по факту это было не так, а раз уж на то пошло, то и не впервые. Да и вообще, кто он ей есть, чтобы так это расценивалось? .. Но именно такие мысли и посетили её тогда.
Промучившись до вечера и встретив со стороны мужа желание всё повторить, она решила честно всё рассказать Тамелю: и о своей первой любви, и обо всех похождениях, думая, что он оскорбится и уйдет. Но получилось только хуже: он мало того, что не ушёл, так ещё и из подчинения вышел.
А потом оказалось, что у Тамеля есть любовница — Рыска узнала об этом в один из своих приездов домой. Любовницей оказалась некогда бездетная вдова из соседней вески, совсем недавно родившая сыночка — чёрненького, но со светлыми саврянскими глазами. Тётя подтвердила: Тамель давно зачастил в эту веску.
— Гоните его, госпожа путница, негодяя неблагодарного, — посоветовала тётина подруга, та самая, которая некогда указала Крысолову дорогу в их дом.
— Пусть делает, что хочет, мне всё равно, — бросила Рыска и забыла об инциденте.
Душа её давно опустела. Любить по-прежнему было некого…
Вернее, рядом всегда были близкие люди: сын, тётя, учитель, Жар с семьей. С её величеством завязалось нечто, похожее на дружбу. Да и служба нравится, что ни говори. А вот любви больше не было. Это не тяготило, но пропасть в душе всё росла и росла с каждым днём. Рыска перестала узнавать сама себя.
В какой-то момент ей это надоело, и она попыталась обратить внимание на мужчин — не как на объект прелюбодеяния, а попытаться завязать отношения.
Но никто так и не вызвал у неё таких эмоций, как когда-то Альк. Даже ничего похожего. На ночь сгодится, а связывать с ним свою судьбу — ни к чему. Обмен шила на мыло. Тот, с кем не хочется не то, что ложиться в одну постель, а даже разговаривать, уже есть. Любимого же нет и не будет.
…Рыска порывисто села в кровати. Трясти её так и не перестало.
Было у неё с собой одно средство, помогающее в таких случаях. И принять его давно было пора. И в том, что это поможет, путница не сомневалась. Беда была в другом: в побочном эффекте этого чудодейственного эликсира, коим являлось внезапное низменное желание, порой непреодолимое. И если где-то в лесу или в поле при отсутствии, так сказать, кандидатов, бояться было нечего, то в общежитии Пристани она, конечно, не одна. Конечно, летом большинство адептов и наставников разъехались, но не может же такого быть, чтобы совсем никого не было? По крайней мере, заезжие либо уже есть, либо будут к вечеру.
Очередная судорога отдалась болью в суставах. Нет, надо пить этот Сашиев эликсир, а то сейчас до обморока дотерпится, а это недопустимо, потому что завтра нужно в дорогу. К завтрашнему дню надо прийти в себя.
