Отмерив нужное количество капель заметно трясущимися руками, Рыска бросила взгляд в открытое окно. Ветер дул теперь совсем с другой стороны и явно пах грозой. Это было хорошо заметно, потому что окно как раз находилось на северо-восточной стороне. И хотя в городе за крышами облаков было пока что не видно, то, что они уже есть или совсем скоро будут, не вызывало у путницы никаких сомнений.
Проглотив противную микстуру, почти чёрную, отдающую рыбой, Рыска запила её водой. На голодный желудок, после суток, проведенных в седле и напряженного дня перед этим, средство подействовало почти сразу. Тело её расслабилось, мысли успокоились. Стало хорошо и даже потянуло в сон —, но ненадолго.
Похоже, она смогла-таки на лучинку задремать, но вскоре проснулась и ощутила тот самый побочный эффект в полном объёме. Та же песня, да на новый лад!
Теперь думалось по-другому: почему считается, что это состояние лучше того? Или это на неё одну так действует? А может быть, следует принимать с оговоркой: для тех, кому есть с кем переспать?
Рыска вздохнула.
Будь у неё такой, она бы и так, без зелья пришла в себя. Ведь ничто так не успокаивает, как живое человеческое тепло. Тепло, которого ей так давно не хватает…
Промучившись еще с лучину, Рыска решительно поднялась с кровати. Поняв, что больше не выдержит, она решила сходить в купальню, привести себя в порядок и выйти в город. А то что же это такое получается: всем дождь, а ей везде и во всем — облом?
…В купальне, на первом этаже здания, слышался плеск воды. Как и во всем Зайцеграде, здесь тсарила чистота. Наместник терпеть не мог путников и Пристани, но жизнь им испортить было трудно: Пристань — крепкий орешек, способный самостоятельно, без помощи короны, за себя постоять. И он нашел способ отыграться: лично инспектировал и учебные корпуса, и общежитие, делая упор именно на чистоту, при этом нагрянуть мог в любой момент под девизом: «Это мой город, а грязи здесь я не потерплю. Если хотите, жалуйтесь его величеству». Естественно, проще было поддерживать порядок.
Итак, спустившись на первый этаж, Рыска незаметно заглянула за неплотно прикрытую дверь купальни и увидела совершенно голого молодого человека, оценила визуально его возможности, хмыкнула. Возможно, и в город идти не придется, а то погода — хуже некуда. Пока только ветер с пылью, а к вечеру ещё и вольёт, а то и раньше.
Она решительно открыла дверь в купальню.
Парень закрылся тазиком, опешив от её наглости, но не сказал ни слова.
— Привет, — поздоровалась она, — А ты ничего…
— Спасибо, — обалдело отозвался парень.
Молод ещё, отметила Рыска, не более двадцати двух лет, ринтарец. Наверное, адепт, практикант, летом здесь других и не бывает. А может, просто выглядит молодо, ну да ладно, сейчас не до выбора. Она сгорала от желания. А парень… Да всё равно она его больше никогда не увидит.
— Как тебя зовут? — спросила она, — А впрочем, зачем мне это? — Рыска решительно шагнула ему навстречу, убрала мешающийся в неположенном месте деревянный тазик, закинула руку парню на плечо, потянулась, а губам… Тот на миг заинтересовался —, но лишь на миг.
А потом вдруг побледнел и замер, словно проглотил аршин…
— Ах ты, кошка блудливая! — услышала Рыска за спиной, и от этого голоса её мигом отпустило.
А потом её весьма невежливо вытолкали в коридор.
— С лёгким паром! — рявкнул Альк, запустив в парня букетом чрезвычайно колючих роз, и так приложил дверью, что с потолка штукатурка посыпалась.
Таких слов Рыска в жизни не слышала! При чём на обоих языках: не даром Альк хвастался, что знает оба как родные. Он, казалось, даже не осознавал, на каком языке ругается. И все это было — ей одной!
И, естественно, посреди коридора.
А её вдруг разобрал смех. Все, чем она могла по началу ответить — это истерический, до слёз хохот, только подливающий масла в огонь.
А сколько нашлось зрителей! Коридор вмиг наполнился народом, да ещё и из комнат выглядывали. А казалось, что летом общага пустует.
Несчастный адепт, попавший под раздачу, счёл за счастье тишком проскочить в свою комнату, благо она была рядом, и, почёсываясь, закрыться в ней. Однако тут же припал к замочной скважине: интересно же, что он теперь с ней сделает?
Но благородному саврянину воспитание не позволяло поднять руку на женщину.
— Что, вот так запросто взяла бы и переспала неизвестно с кем? — орал он.
— А ты что, так не делаешь? — в том же тоне спросила она и снова захохотала.
— Я мужчина!
Рыска, надрываясь от смеха, сползла по стене.
— И что? — вытирая слёзы, спросила она, — Кто ты мне есть, чтоб лезть в мою жизнь? Муж? Я перед тобой отчитываться не обязана!
— О! Я подозреваю, ты периодически так делаешь! — догадался Альк.
— Совершенно верно, так же, как и ты, — ответила Рыска и снова рассмеялась.
— Какой пример ты подаёшь ребёнку! — снова рявкнул белокосый.
— Я уверена, твой пример понравился бы ему больше, — опять смех.
— Какая же ты стала! Я раньше о тебе такого даже подумать не мог!
Рыска неожиданно перестала смеяться и даже улыбку погасила.
