От этих слов стало по-настоящему больно. За два дня, проведенных дома, я расслабилась и почти забыла, как жесток мир Арбадона. Сейчас мне об этом напомнили. Поножовщина в трактире, ночной грабитель, шальная стрела или удар магией – обычное дело. В том мире просто расстаться с жизнью, куда сложнее – остаться в живых.
Бабушка словно почувствовала мое состояние. Обняла еще крепче:
– Оборотень не может стать королем Арбадона.
– Ну и славно. Я тоже не хочу быть никакой королевой!
– А это уже от тебя не зависит. Сейчас ты думаешь, что все решаешь сама. Но поверь, это не так. Уж я-то знаю, о чем говорю.
Не удержавшись, я шмыгнула носом:
– И что же мне делать?
– Отпусти волка, когда придет нужный момент. Если любишь его – то отпустишь. Это, возможно, сохранит ему жизнь…
Сердце заныло, не желая мириться с подобным финалом.
– Но как я пойму, что этот момент настал?
– Поймешь, когда он наступит. Мне жаль, что пришлось тебе это сказать…
Внезапная мысль заставила меня вскинуть голову.
– А если я передумаю и не вернусь в Арбадон? Останусь здесь и буду жить как жила? Тогда будущее на фресках никогда не станет реальностью!
Бабушка не торопилась с ответом. Смотрела на занавешенное тюлем окно и будто подыскивала слова. Наконец, когда я уже начала проявлять нетерпение, все же сказала:
– Можешь попытаться. Но, боюсь, шансов нет.
– Через десять дней новолуние, – напомнила я, – вот и узнаем.
Она покачала головой и тяжело поднялась:
– Хотела бы я пойти с тобой, но Тольфен мертв. Значит, стоит мне попасть в Арбадон, как и моя жизнь оборвется. А я не могу умереть, не узнав, что моя дочь в безопасности.
– Ба, ты про…
– Да, про нее. Отыщи Эльтею, Инна. Спаси мою дочь.
***
Этот ночной разговор разделил все на “до” и “после”.
Исчезла радость от возвращения домой. Пропала легкость в общении с родными.
А главное – Арден… Он замкнулся в себе. И я не знала, как себя с ним вести.
Наши встречи стали неловкими, проходили по большей части в молчании. И я начала их избегать…
Прошло уже несколько дней, как мы не виделись. Мое сердце разрывалось между желанием прижаться к оборотню, согреться в его объятиях, согреть его самого – и боязнью снова быть затянутой в тягучую муть неловкой тишины.
Не хочу.
Я знала, что Арден по-прежнему живет в той гостинице. В том же номере. Но ноги отказывались к нему идти.
Казалось, и сам оборотень разделял мое нежелание видеться. А может, давал возможность самостоятельно принять решение. Или уже заранее смирился с нашим расставанием.
Вот это последнее злило больше всего!
Как он мог так просто отказаться от нашей любви?! От меня! Я простила ему то, что он похитил меня из родного мира, что сделал своей женой, даже не предупредив. Но того, что теперь отказывался от меня – прощать не собиралась.
Потому что это причиняло настоящую боль.
До новолуния оставалось двое суток. Вечером я стояла у окна и смотрела на тонкий, истончающийся серпик.
Уже скоро…
Легкое движение привлекло мое внимание. Но рассмотреть что-либо за окном было сложно. Одинокий уличный фонарь давал не слишком много света.
Но вот тень у ствола старого каштана вновь шевельнулась. И я устремила туда все внимание.
– Что, опять пришел? – недовольно пробурчала бабушка.
Она подошла со спины и остановилась рядом. Отодвинув занавеску, тоже выглянула в окно.
– Кто? – не поняла я.
– Да волк твой. Каждый вечер сюда таскается. У каштана стоит и смотрит на наши окна. Скоро дырку в окне проглядит…
Показалось, что недовольство в голосе бабушки было нарочитым. А за ним проглядывало сочувствие.
Я внимательнее всмотрелась в ночную мглу. Ствол каштана действительно казался слишком толстым. Если напрячь зрение, можно рассмотреть очертания человеческой фигуры.
В груди радостно ёкнуло.
Он пришел. Он хочет меня видеть!
Тут же все причины, по которым я не хотела встречаться с Арденом, показались надуманными.
Он любит меня. Я люблю его. Что может быть важнее?
Захотелось немедля сбежать по лестнице и оказаться в крепких объятиях.
Я дернулась было от подоконника, но наткнулась на внимательный бабушкин взгляд. Она смотрела мне в лицо, не отрываясь. В ее глазах одна за другой сменялись эмоции. Я не все смогла распознать. Но казалось, бабушка не так уж и сердится на нас с Арденом. Скорее, сочувствует.
Наконец она отвернулась, отошла от окна и негромко пробурчала:
– Что стоишь столбом? Иди к нему.
Точно – сочувствует!
– А ты не против? – такая резкая перемена не внушала доверия.
– Я вас благословляю. Любите друг друга… – начала бабуля, подтверждая мои подозрения, – пока Судьба не разведет вас в разные стороны.
Я пару секунд потрясенно моргала.
Последние слова явно были лишним. Но все равно… Я не верю в судьбу и в то, что высшим силам есть дело до нас. Мы сами творим свое будущее. А значит, Сара Коннор была права.
Мы еще поборемся!
Я крепко обняла бабулю, чмокнула ее в морщинистую щеку и помчалась в прихожую. Даже свет не стала включать, чтобы не тревожить родителей. Натянула первые попавшиеся кроссовки, которые показались мне великоваты. И бросилась прочь из дома.
Сердце бухало в груди. По коже бежали мурашки. Все во мне предвкушало скорую встречу с любимым.
Арден действительно был под нашими окнами. Словно знал, что я приду. Стоял, прислонившись к каштану. А когда заметил меня, то шагнул навстречу.
– Прости меня! – я влетела в его объятия. Прижалась изо всех сил, вдыхая родной запах. – Прости, я была дурой.
Арден обхватил меня руками до хруста и тоже прижал к себе. Вдавил в свое тело. Мне стало трудно дышать, но это было такой ерундой по сравнению с тем, что меня обнимает любимый. Я сама со всех сил сжала его и подняла голову.
Мои губы тут же оказались в плену поцелуя. Горячего, голодного. Отчаянного волчьего поцелуя.
Не знаю, сколько это длилось. Казалось, что вечность.
Но и вечность порой подходит к концу.
Арден нехотя оторвался от моих губ, но продолжил сжимать в объятиях. Прижался губами к моему виску и хрипло прошептал:
– Тебе нужно идти.
Но рук не убрал. И все так же жадно вдыхал запах моих волос.
– Не нужно. Я никуда от тебя не уйду.
Мой шепот тоже вышел хрипловатым. Слишком много эмоций скопилось во мне. Одновременно хотелось и разрыдаться, и рассмеяться, и замереть так до скончания веков.
Арден вскинул голову и резко отстранился от меня. Я проследила за его взглядом.
В ярко освещенном окне, придерживая занавеску, застыл бабушкин силуэт.
– Ее вели… то есть твоя бабушка ждет тебя, – произнес Арден, пытаясь отодвинуть меня.
Но я лишь крепче прижалась.
– Не ждет, – вздернула подбородок, чтобы увидеть лицо моего волка, когда он это услышит: – Она благословила нас.
Оно того стоило!
Удивление, недоверие, надежда, шальной восторг – все это вылилось в такую взрывную смесь, что я не сдержалась, хихикнула. Но тут же вновь посерьезнела, вспомнив, что есть оговорка.
Арден тоже это понял.
– Пока Судьба не разведет нас в разные стороны… – произнес он с затаенной горечью, точь-в-точь повторяя бабушкины слова.
– Вы сговорились, что ли? – я напряглась. – Хочешь от меня отступиться?
Я всмотрелась в его глаза, боясь прочитать там приговор нашим отношениям. Но Арден и не думал меня оставлять.
– Никогда, – прошептал он, снова целуя меня и одновременно сжимая в объятиях до хруста костей.
Я с не меньшей страстью ответила.
Давно бы так! Все-таки правду говорят, что влюбленные глупеют. Мы с Арденом столько времени потеряли зря. Если у нас его и правда немного, надо использовать каждую минуту. Каждую секунду. Каждое мгновение. Жить, как велит сердце и с кем велит сердце. А там – будь что будет.
Я больше не собиралась отказываться от того, что хочу.
– Идем, – схватила любимого за руку и потянула за собой.
– Куда? – насторожился он, не двигаясь с места.
– Наверстывать упущенное время! – объяснила как несмышленышу.
Положила руки ему на грудь, привстала на носочки и нежно-нежно поцеловала в шею. И снова. И еще раз с другой стороны. Пока оборотень не задышал рвано. А его сердце забухало мне в ладонь.
Ну вот, совсем другое дело.
Я удовлетворенно улыбнулась. Снова взяла его за руку и шепнула:
– Идем же.
Как зачарованный, Арден пошел за мной. Больше он ни о чем не спрашивал и не оглядывался на окно, в котором так и темнел одинокий бабушкин силуэт.
Это была очень долгая и очень горячая ночь.
А два дня спустя я поняла, что бабушка не ошиблась. Магия притянула нас в Арбадон.
Ардену даже делать ничего не пришлось. Ни рисовать магический круг, ни приносить кого-нибудь в жертву, ни призывать богов, чтобы открыть портал. Все случилось само собой.
Он просто сказал, что в ночь новолуния нам нужно быть вместе.
– И все? – не поверила я.
– И все.
– Хм… но в прошлый раз мы не были вместе. Как же меня перенесло?
– Тебя притянула ко мне волчья метка.
– Но она и сейчас на мне есть. Кстати, я не поняла, – внезапно меня осенило, – это значит, что я бы в любом случае перенеслась в Арбадон вслед за тобой? Даже если бы не увидела те дурацкие фрески?
– Нет, Инна, – он с улыбкой обнял меня. – В прошлый раз я сознательно пометил тебя как добычу. Это особая метка, в которой заложен перенос вслед за охотником. Если бы ты оказалась обычной лейвой, то тебя выбросило бы в Арбадон прямо в мои руки. Но твоя магия проснулась сразу, едва ты попала в мой мир, и она отшвырнула тебя от меня на пару километров. Поэтому тогда случилось то, что случилось.
Я слушала и кивала. Слово “километры” из уст оборотня ничуть не удивило. Это было очередной читерской способностью Ардена – попадая в другой мир или другую страну, он сразу переходил на местный язык. Да я и сама, оказавшись в Арбадоне, получила эту способность.
– Та метка должна была исчезнуть, когда ты попала в Саартог, – продолжил Арден.
– Но она не исчезла, а изменилась, – улыбнулась я, кладя голову ему на плечо.
– Да, стала меткой суженой. Если бы сейчас я ушел один, то наша связь оборвалась бы, как у твоей бабушки и короля Тольфена. В следующее полнолуние я бы вернулся, а ты даже не заметила бы что меня не было, как не заметили твои родные.
– Но если бабушка права насчет Оракула… то магия Стены утянет меня вслед за тобой.
– Да. И лучше в этот момент нам быть вместе.
Я порадовалась, что мое очередное исчезновение пройдет незамеченным для родных. И в то же время слегка взгрустнула: буду скучать по ним.
