И проверка показала, что комендант никаких “следов пребывания” не убирал, о пребывании никого на складе не знал, из его следовало, что на складе этой десятки и не было. И выходит, что десять человек, с, на минуточку, запасом воздуха на пару суток, при температуре от минус семидесяти до минус ста двадцати провели месяц чёрт знает где. Вынужденно посочувствовав комиссару, оказавшейся перед подобной картиной, я занялся лейтенантом и парой сержантов из “обнаруживших и искавших”.
Однако и тут выходила дичь: биодетекторы, столь чувствительные, что на живой планете просто бы не работавшие (будучи забитыми помехами), тут калибровались на поиск жизни и, ни в полукилометровой зоне поиска, ни плюс полкилометра чувствительности детекторов, живых, как понятно, не было.
— Спутникового наблюдения за поверхностью не ведётся? — без особой надежды уточнил я.
— За техникой, если постоянно, — закономерно обломала меня Друзилла. — Пикт-наблюдение включается специально, при прорыве орков, либо для рассмотрения деталей учений, в условном бою, например. В этом случае задействовано не было, — развела она руками.
— Недальновидно, — докопался я чёрт знает до кого и чего, ну и призадумался.
В принципе, зря я дергаюсь, подумав, решил я. Есть потеряшки, есть место, где они пропали. То, что местные ни черта не обнаружили, совершенно не факт, что не выявим мы. Но если они “просто пропали и ничего не помнят” это будет… Не знаю как, но мне не нравится. Дико даже для пронизанной имматериумом реальности и разобраться в ситуации надо, невзирая ни на что.
Прибыли нашедшие, но ответа на главный вопрос не дали. Увидели десяток рядом со складом, подошли, поговорили, доставили в часть, доложили.
— И вопрос наличия запаса воздуха вы не проверили, — мыслил вслух я.
— Никак нет, — развёл руками лейтенант. — Как-то и в голову не пришло, но он у них был, они же не корчились и не помирали. Правда странные и заторможенные они были, — задумчиво признал он.
— Ну да, а у проводивших расследование здесь даже не возникло вопросов, а если возникли — подумали что воздушной смесью снабдили вы, не уточняя, — зыркнул я на комиссара, виновато потупившуюся .
В ожидании потеряшек, ознакомился с заключением медикуса. Лёгкое истощение, целый коктейль “остатков наркотических веществ” в крови, но каких не указано. Потряс заключением медикуса, получил кивок и явку самого проводящего обследование через несколько минут.
— Медикус, это могли быть не наркотики? — уточнил я после “описания клинической картины”, в которой понял не более пятой части терминов.
— Это как? — опешил он.
— Ну, например, некое событие, долговременное воздействие, нетипичное питание? — уточнил я.
— Ряд следов в крови это бы объяснило, — поставил диагноз эскулап. — Но есть следовые остатки галлюциногенов, например. Нет, это точно было введённое вещество, хотя, возможно, не все следы его прямое следствие.
— В остальном физических отклонений, мутаций, чего-то подобного не было? Пусть незначительных, — продолжил я.
— Не могу вам ответить со стопроцентной уверенностью, господин Инквизитор. Вивисекцию не проводил, — изящно пошутил медикус, но скис при виде моего равнодушного лица. — Но в целом — нет, некоторые проблемы с органами пищеварительного тракта, довольно типичные для планеты: пайковое питание. Легкое истощение, но причина этого понятна. Нет, господин Инквизитор, каких-то очевидных отклонений не было, а незначительных я не выявил, если таковые и были.
Тем временем, идя с глубокомысленной мордой, я поймал на себе третий по счёту зырк исподтишка Друзиллы, в стиле: “всё что можно было, я сделала, а вы тут дурью маетесь и до меня несчастной докапываетесь”.
— Комиссар, вне зависимости от результатов, на данный момент я выполняю ВАШУ работу. Должную быть осуществленной и запротоколированной ещё на момент обнаружения “потеряшек”, — обломал я дамочку. — Так что зыркаете на меня вы зря. Не могу не признать, что не понимаю ваше ощущение растерянности и желание хоть как-то объяснить этот бред, — окинул я рукой залежи макулатуры и информационных носителей на столе комиссара. — Однако, небрежение очевидно.
— Понимаю и признаю, — опустила голову та, но через минуту полюбопытствовала: — Полагаете воздействие хаоса?
— Аколиты? — решил я как послушать, что надумали, так и проверить свои выводы.
— Вероятность воздействия хаоса не выше пятнадцати процентов, — выдал Эльдинг. — Ведущая позиция среди возможных объяснений инцидента. Много неясностей, нужно продолжать расследование для более уверенных выводов, — подытожил он.
— Провал в варп, в район царства хаоса, где есть атмосфера. Большую часть обратили рабами или съели, десяток отпустили с некоей целью, — бодро выдала Кристина. — Правда, Эльдинг прав, надо смотреть как на место прорыва, так и на самих пострадавших, слишком много неясностей, — заключила она.
