И я, признаться, видимо, должен несколько угомонить свой рационализм, потому что в рамках реалий Империума это реально “прогулочная яхта”.
Впрочем, рассуждал я, пока челнок приближался к кораблю, у него есть масса достоинств, вроде высокой относительной скорости, маневренности, малых сроков входа в варп. Да и избыточность полей Геллера мне скорее нравится — пусть имматериум не навредит лично мне, но управлять я этим корытом не смогу, а общество искорёженных мутантов (в лучшем случае) меня на ближайшие десятилетия точно не прельщает.
Наконец, челнок подлетел к совершенно лютым по размерам распахнутым вратам, залетел и опустился на палубу. А выйдя, я несколько… отложил кирпичей, увидев не сомкнувшиеся воротины и толпу, не менее тысячи человек, стоящей в огромном ангаре. И они были без скафандров. Да и я помирать не спешил, так что, очевидно, некое искажающее поле колдунского типа, заключил я.
Некоторое шевеление в рядах “малой группы встречающих” привлекло моё внимание. Это группа офицеров, судя по более вычурной форме, калибровала место своего пребывания относительно моей персоны. Наконец, из их рядов выделился наиболее расфуфыренный тип. Вообще, “цветами” инквизиции был темно-бордовый и золото, чего я на коллегах, признаться, ещё не наблюдал. А тут таковой была форма экипажа. Нельзя сказать, что некрасиво, но мрачно и вычурно точно.
Но расфуфыренность типа была выражена в таком обилии золотых блестяшек, что в голове пронесся голос блондинки из анекдота: “какая цацка, хочу!” в адрес всего типа. Впрочем, блондинкой лично я не был, так что мысленно хмыкнул и уставил очи свои на расфуфыренного.
Дядька, лет пятидесяти на вид, голова обнажена, фуражка на сгибе локтя. Лицо довольно правильное, пусть и резко очерченное, короткий армейский ёжик седых волос. Вид, нужно отметить, бравый, но недостаточно придурковатый. Разумениям своим он меня, конечно, не смущал, но рожа была отмечена печатью интеллекта, что как возмутило попранием субординационных основ, так и искренне порадовало. Потому как была надежда, что капитан этого судна нас по дури не угробит.
— Экипаж разведывательного шлюпа Гнев Императора построен и счастлив приветствовать вас, господин Инквизитор! — выдал этот тип. — Я, капитан Франциск Боррини, старший помощник, — на этих словах из офицерской шеренги выступил некий тип, — Конрад…
И тут представление, несколько опередив меня, перевал товарищ Редуктор. С очаровательной бесцеремонностью (реально молодец!) магос выгнал тяжело груженых сервиторов. Орлом осмотрел своими окулярами присутствующих, нацелил их на капитана и вопросил:
— Мастерская в распоряжении Инквизитора готова? — выдал шестеренка пучащему на него очи капитану.
— Эээ… да, магос, готова согласно распоряжениям, — довольно быстро нашелся он, хотел продолжить, но не успел.
— Отлично, — выдал Редуктор, прихватывая механодендритом под локоть “добровольца” в виде старпома, — укажите мне дорогу, — затребовал магос, на что пленник икнул, обреченно покивал и повел шестеренку вдаль.
Я же любовался удалявшимся караваном и никак не мог определиться, какая бы фраза более подошла магосу в текущей ситуации. Два варианта были одинаково знаковыми и подходили: “прощайте, неудачники, я всегда вас ненавидел!” и “поцелуйте мой блестящий металлический зад!” были бы в равной степени уместны в текущей ситуации.
Проводив, как и я, удаляющуюся компанию ошалевшим взглядом, капитан Франциск помотал головой и вновь обратил взор на меня.
— Кхм, да, — чертовски изящно откомментировал он происходящее. — Счастливы приветствовать и вот, навигатор…
— Капитан, — решил прервать я, до представления трёхглазика капитаном. — Вы собираетесь представить весь экипаж?
— Прошу прощения, Инквизитор, — аж покраснел(!) капитан, — Гнев — не столь большое судно и на шлюзовой палубе лишь малая часть экипажа.
— Я, вообще-то, спросил про представление, — напомнил я, уже нахмурившись.
— Нет, Инквизитор, только офицеров, — вытянулся “смирно” капитан.
— Вот тогда, давайте пойдем в какое-нибудь соответствующее место, а люди займутся делом. На мою физиономию они еще налюбуются, а на первый раз достаточно. Как бы передоза не было, — состроумствовал я, а по легко дернувшемуся уголку рта капитана стало понятно, что он “оценил”.
Суета по разгону митинга на удивление заняла не более пяти минут, показав высокую выучку и профессионализм (на мой, дилетантский взгляд) местных пустотников . После чего группа из двадцати старших офицеров, капитана и меня направилась в кают-компанию, хотя скорее небольшой банкетный зал: учитывая лютые размеры судна, стандартные “морские” определения казались мне несколько неуместными.
