Впрочем, десяти минут модернизированной Вендетте хватило, чтобы расчистить овальный плоскокрыший бункер от облепившей его пакости. Орудия с расчетами были выброшены на крышу, как и шагатели, беря явно копошащихся за камнями гадов на прицел, да и временами открывая огонь. Вендетта же просто зависла несколько в стороне, изредка плюясь вспышками лазеров.
А мы с Ерёмой тяжело спрыгнули на… грязь и куски тел пакости, частично, но не до конца сожжённой лазерами. И, хлюпая плотью и грязью, а также похрустывая хитином, направились к воротам бункера. Снявший шлем библиарий поморщился на заляпавшую дверь пакость, совершил некое псайкерское воздействие, отчего по двери пробежали сполохи огня, оставив их чистыми и, шлепнув перчаткой по отверстию в виде перчатки, насадился освобожденной ладонью на выехавший штырь. Спустя полминуты ворота щелкнули и распахнулись, знаменуя, что мой спутник не просто мазохист, а мазоист не простой.
А в бункере был склад, несколько десятков лож, рассчитанных для астартес и… всё. Тем не менее, мы с библиарием начали проглядывать что и как, я, естественно, не пренебрегая разглядыванием “света и ветра”. Но, никаких гадствий не обнаружилось, а вокс тем временем донес от пилота Вендетты доклад, что живность прет плотными рядами и у нас с библиарием есть минут десять, после чего от столь интенсивного огня перегреются орудия, причем не только летательного аппарата.
Спутник, также принявший вокс-сообщение только хмыкнул, но на вопрос о том, а что нам тут еще делать, признал, что и нечего.
Выбравшись из заботливо прикрытого Ерёмой бункера, мы и вправду увидели ведущих непрерывный огонь гвардейцев и Вендетту, причем густая волна тварей впечатляла. Забравшись на крышу, я аж призадумался, а как бы нам загрузиться поудачнее.
— Опасаетесь атаки во время погрузки? — проницательно спросил библиарий.
— Признаться, да, — не стал срывать я.
— Я справлюсь, — довольно пафосно (где-то на четверть пафоса сержанта Ультрамаринов) выдал библиарий, сверкнул визорами шлема, и бункер и Вендетту окружил здоровенный купол огня.
— Грузимся! — возвестил я, продублировав указание воксом, что и было совершено в пару минут. А вот слегка пошатнувшийся(!) библиарий грузно осел на пол Вендетты, отцепив шлем. Физиономия бордового цвета, исчерченная полосками пота вызвала мой закономерный интерес.
— Первый раз такое, а я не раз был на Бела Тегейзе. Они не желают гореть! — несколько растерянно и возмущенно озвучил псайкер.
Не найдя, что ему ответить, я дал указание следовать к следующей опорной базе. И ситуация повторилась, разве что живности было поменьше: база располагалась несколько выше предыдущей, с температурой не более десяти тепла, что явно уменьшило популяцию аборигенной фауны и её активность.
А внутри — все то же самое, чистота и припасы. Следующая и последняя база располагалась с другой стороны горного хребта, но перед тем, как аппарель Вендетты окончательно закрылась, я бросил взгляд на пейзаж. И похолодел — то, что я не замечал, воспринимая как часть горного пейзажа было воронкой “фиолетового ветра и черного света”. Расширяясь и становясь прозрачной в вышине, она начиналась на склоне горы, километрах в дюжине от нашего местоположения.
И с большого расстояния не заметишь, оценил я скорость “прозрачности” воронки на удалении от “основания”.
— Подняться на полкилометра и зависнуть, не отлетая с места! — последовал мой приказ.
— Вы что-то обнаружили, Инквизитор? — полюбопытствовал отошедший от “прошлого раза” Ерёма.
— Именно. А сейчас будем выяснять, что именно, — пробормотал я, пробираясь в кабину и указывая пилотам, куда нам надо.
В итоге на километр выше второй опорной базы и на десяток километров в сторону от неё мы обнаружили этакую расселину в скале. Зависшая Вендетта открыла аппарель, и мы подсветили не столь глубокую, не более десяти метров, пещеру.
И очень мне не понравилось увиденное. Свет и ветер сплетались в буквы и фразы, постоянно меняясь, концентрация бьющей из пещеры воронки приближалась (хотя не меньше, чем на порядок, не дотягивала) к ветрам и свету глубокого варпа. А в материуме стены пещеры были разрисованы восьмиконечными звездами из копий, символом хаоса неделимого, надписями на высоком готике, явно глумливо искаженными молитвами. А главное, нанесено это граффити было коричнево-красной краской, а груда запчастей явного Астартес в центре пещеры указывала на тип “краски” и её источник.
— Ер-р- ресь ! — громоподобно прорычал Ерёма.
— Она самая, — не стал спорить я. — Теперь мы знаем, что скверна постигла скаутов на планете, причем не всех. И, кстати, библиарий, не удивлюсь, если причина повышенной агрессии фауны связана с этим алтарем. Он постоянно эманирует скверной. А отнюдь не энергией варпа, свойственной планете. Вопрос только в том, один ли подобный алтарь…
— Надо отдать почести брату… — начал библиарий.
