Через две недели был всеобщий суд, где моего отца и его товарищей обвиняли в том, что они намеренно покинули шахту, дабы исполнить свой коварный план по подрыву, но были героически схвачены отрядом карателей, а историю с тем, что они поехали в городской склад, за провиантом, придумали для прикрытия своих деяний. По мимо простых зевак, на этом суде присутствовали родственники и товарищи тех, кого не стала в ту ночь, а так как единственными выжавшими были только четверо, на них и спустили всех собак. Под дикие крики, угрозы и плевки в их сторону, по единогласному решению, было принята высшая мера наказания, казнь, а приговор привести в исполнение немедленно, дабы родственники погибших, своими глазами могли видеть, как будут отомщены из близкие.
Всех осужденных поставили кругом, связали руки и ноги между собой, на головы одели мешки, а после двое карателей привели черных шахов. Никогда не забуду их черную шерсть и эти кровавые блюдца вместо глаз. Как ни трудно догадаться, когда судья отдал приказ, три здоровых псины метнулись к приговоренным и начали рвать их на куски. По ночам я часто вскрикиваю, а бывает даже просыпаюсь вся в поту и слезах, ведь то, как кричали те бедолаги, вместе с мои отцом, то как эти звери отдирали от них куски, я не забуду никогда, как и не забуду те радостные крики, которые возносили похвалу этим выродкам карателям, думая, что справедливость восторжествовала, но я-то знаю, что отец мой не виновен, он скорее бы пошел в каратели, чем подрывал бы шахту со своими друзьями. А после такого, как я лишилась последнего родителя, опеку и надзор надомной на себя взяла Фильмира, она меня и кормила, и учила, и спать укладывала.
Ну а когда мне исполнилось шестнадцать лет я решила, что хватит сидеть на попе ровно и нужно устраиваться на настоящею работу. За две недели я обошла все лавки и мастерские нашего района, но везде получила один ответ, что мне нужно немного подрасти, а лучше всего еще и сменить пол, но в один день, когда я возвращалась домой с очередным отказом, меня встретила Векста, на тот момент мы еще небыли знакомы, но ее это не помешало, увидев мое расстроенное, почти что плачущее лицо, она, переборов всю робость внутри себя, подошла, познакомилась, начала аккуратно меня расспрашивать: почему ты такая грустная? Тебя кто-то обидел? И после ментальной пытки, я рассказал ей о том, что не могу найти работу, а кушать хочется.
Выслушав мой рассказ, она отвела меня сюда, в трактир, который я даже не рассматривала, как рабочие место, и как оказалось зря, ведь через полчаса я уже выслушивала наставления от господина Овала, как и что нужно делать за стойкой, а потом, он прознал о моем горе, ни то от Вексты, не то от Филь, которая часта к нам заглядывала, и начал обо мне заботится наравне с теткой, то премию даст, то еды оставшейся, то подарок на день рождения сделает, да такой роскошный, что аж стыдно становится.
Ну и с этого момента я перестала злится на людей, ведь господин Овал мне доказала, что не все такие бездушные и черствые как тот судья с карателями, а те люди, что были тогда и кричали, радуясь казни невиновных, просто не понимали, их горе было так же велико, как и мое, и поэтому даже такая подставная расправа над якобы виновными, принесла покой в их изувеченные души”.
На протяжение всей истории, мои глаза были на мокром месте, а после окончания я все же заплакал. Никогда в жизни не плакал, даже когда в детстве упал с лестницы и сломал ногу, а сейчас вот рыдал. Возможно мне и правда было ее очень жаль, а может после выпитого вина мои нервы совсем расшатались, и я не мог себя контролировать. Я с трудом обошел барную стойку, ведь ноги меня почти не слушались, да и руки будто потяжелели на пару кило, поэтому держаться за стойку было тоже трудно, но когда я все же добрался до Альки я обнял ее и крепко прижал, а она, уткнувшись мне в грудь лицом, тоже начала плакать. После этого мы пригубили еще пару полных стаканов, и моя память превратилась в покадровое кино.
Вот я и Алька стоим у стойки, вот я запинаюсь о ступеньки на лестнице и чуть не лечу в низ лицом, вот я прижал кого-то к стенке, потом очередной поцелуй, потом звук, открывающийся двери, потом что-то летит на пол с громким глухим звуком, потом тяжелые вздохи и вроде как стоны, а потом все резко стихает. Последние что я помню в ту ночь, это как кто-то прошептал мне над ухо “спасибо”.
БОМ! БОМ! БОМ! Это были первые звуки, которые я услышал после того, как ожил утром. В начале мне казалось, что это был колокол церкви, что была в трех дома от меня, но, когда сон немного отступил, я понял, что этот набат бьет у меня в голове. Потом я почувствовал мерзкий вкус во рту, комок в горле и боль в глазах.
- Вот же черт, – поток несвязных мыслей начал формировать предложение, – надрались мы все вчера с парнями, аж сны чудные снились, про другой мир, драконов и магов, кому расскажи, смеяться будут.
