Аспект смерти – грифон погибели Драколакс. Имел мощные крылья, с темно-синем опереньем, черный клюв и глаза светло зеленого окраса. Передние лапы были самые обычные, мощные и покрыты перьями, а две задние представляли собой голые кости. На кончики его черного хвоста имелся ядовитый коготь. При всем его устрашающем виде, имел очень миролюбивый характер. Обучал людей упокоению и изгнанию призраков, учил бороться с нечестью того времени, основал школу экзорцизма. Его магия одной из первых была извращена и обращена против людей. Вместо изгнания, его ученики начали подчинять души и заставлять их убивать, тем самым принося страдания им и себе. Был покровителем острова Зарминга, в последействии прозванного островом мертвых, городов не основывал. По преданию, перед тем как Драколакс ушел в свой мир, один из охотников, подстрелил ему крыло, и его перья осыпались на землю, породив на том месте орды не упокоенной нежити, готовой убить любого, кто придет в их владения.”
Десять аспектов магии, слишком много для нас, людей. Теперь я с уверенностью могу сказать, что люди, независимо от мира и времени, всегда найдут способ убивать друг друга. Никогда не понимал этой нашей черты, жечь города, убивать себе подобных, осквернять святые места, неужели мы не может просто жить в мире и гармонии? Вроде бы кажется, ничего сложно, подели все ресурсы между всеми, сделай всех равными, чтобы не было повода убивать, но на дели, получается утопия, которой просто не может существовать, и все опять же упирается в нас, людей. Мы есть хаос любого мира и никакой Армагеддон нам не страшен, мы убьем себя прежде, чем какой ни будь шальной камень прилетит из космоса и свалиться нам на головы.
Отложил книгу я вновь подошел к окну, чтобы немного остыть и переварить прочитанное. Никогда я не понимал свой род, да и не пойму, наверное. Среди тысячи людей, находиться лишь один, кто действительно хочет сделать мир лучше, но таких чаще всего высмеивают, забивают в угол, как мышонка, а после в них лопается последняя струна доброты и надежды, и в итоге все приходит к одному, мылу, стулу и веревке. Мерзко, все это мерзко, но сделать с миллионной армией ожесточённых вурдалаков, называющих себя гордым именем человек, ничего нельзя, даже обладай ты всеми аспектами магии. Если первородные не смогли вразумить людей, заставить их одуматься, то этот мир обречен. Уходя, они пожалели эту планету, не стали устраивать всеобщий геноцид, хотя могли, у них оставалась надежда, что когда-нибудь люди смогут одуматься, не зря же некоторые из них оставили здесь своих детей следить за нами. Нет, господа повелители, вы совершили ошибку, люди неисправимые идиоты, и таких как мы, исправит только могила.
Почему-то у меня вдруг зачесалась правая рука, тем самым напомнив мне о моей прекрасной печати, которую Экган никак не мог опознать.
- Так значит, этот дракон Эрефин, – поглаживая рисунок сказал я вслух, – а это белая чешуя, проступающая шерсть тигрицы Лайтерейлы, ну вот теперь все стало понятно.
Проследив за тем, как новый караул заступает на пост, я вновь отправился за стол, как бы меня не бесила человеческая глупость, книга была очень информативной и интересной, а без нее, в этом мире мне нечего делать, но прежде чем приступить к дальнейшему прочтению, я вспомнил о оставшейся у меня заначки, в виде пакетиков сладостей и фляжки рома. Открыв тумбочку, в которую я заблаговременно все переложил, и нашарив пакетик, с уже знакомым драже, и железную флягой, в которой плескалась горячительная жидкость, я вернулся к столу и продолжил читать.
Третья глава называлась “Великие маги, тогда и сейчас”. В ней рассказывалась о великих мастерах своих стихий, начиная от ухода первородных и заканчивая нашим временем. К каждому описанному здесь магу, была приписана краткая биография и самые яркие его достижения. Между строк втесалось и уже знакомое имя, Сайрус Вальтрум, повелитель природы, основатель башни стихий, первый маг присягнувший на верность короне, создатель заклинания переводчика, первый человек удостоенный титула архимаг. Умер в возрасте ста сорока лет, был мастером природной стихии, искрении верил, что изначальные ввернуться в наш мир, дабы мы могли искупить перед ними вину. Последующих имен, как и мест, я уже не знал, от того читать становилось немного сложнее.
Перелистывая страницу, глаза зацепились за выданный мне свиток, лежавший на против, который будто так и говорил: “Открой меня, посмотри на меня”. Развязав веревку и развернув довольно большой пергамент на полу, ведь на столе он просто не помешался, я почувствовал те самые мурашки, которое приходили тогда, когда ты чего сильно ждешь и вдруг получаешь. На свитке была изображена карта, где в верхней части большими буквами было написано: Альвирия. Карта этого континента, причем очень подробная, с пометками и расшифровками, на обратной стороне даже имелись какие-то небольшие выписки, сделанные разными почерками.
