- Да что же это такое, – нервно подумал я, – нужно будет у кого-нибудь узнать, про этот феномен.
- Сегодня он уже не встанет, – заключил наклонившейся к нему Бертал, – но жить будет.
Я смотрел на близнеца с восхищением и ужасом, теперь я кажется начал понимать, почему Экган так испугался, услышав о этих братьях, судя по тому, как один близнец, буквально в один прием разобрался с нагонявшим на меня ужас Маркелям, страшно было подумать, на что он способен в гневе, а о том, как он работает в паре со своим отражением, мне и вовсе не хотелось думать.
Со стороны сада послышался крик, настолько отчаянный, что вывел меня из испуга, заставив перевести взгляд к источнику шума. Из железных ворот выбежал Ранард и понеся к нам, не жалея сил и ног, на лице близнеца был явный испуг.
- Брат…там, – задыхаясь начал Ранард, когда оказался возле нас, – там…в южной части замка…Ульра.
Ошарашенный знакомым именем, я перевел взгляд на Бертала, лицо которого исказилось в непонимающем взгляде, направленном на брата, но Ранадрд больше не сказал ни слова, он лишь глянул своей копии в глаза, и тот, будто ошпаренный, на всех парах побежал в сторону ворот, причем на его глазах явно наворачивались слезы. Я, не понимая, что происходит, рванул за ним, оставив запыхавшегося Ранарда вместе с бессознательным телом Маркеля.
Пробежав весь сад, по пути поломав пару каких-то кустов, и кажется пробив полотно у одной из теплиц, мы выбежали во внутренний двор, где в самом дальнем его конце, прямо напротив нас, собралась огромных размеров толпа, словно весь замок вышел на общую молитву. Ни говоря ни слова, мы рванули в ту сторону, вовремя такого лихого забега, сердце не хорошо кольнуло, но почему-то мне казалось, что это не от усталости, а от нехорошей догадки, проскочившей у меня в голове.
Подбежав к толпе Бертал без церемоний начал ее расталкивать, люди было начали возмущаться, но увидев, кто же позволил себе такую дерзость, испуганно ойкали и пропускали его, мне ничего не оставалось делать, как идти в появляющейся просвет за ним. Когда мы смогли пройти и попасть в центр круга, я чуть было не запнулся об упавшего вдруг на колени Бертала. Посмотрев за него и увидев причину такого поведения, сердце екнуло так, что в глазах помутнело, а к горлу будто подкатили огромный валун.
На середине круга лежала Ульра, одетая лишь белую длинную ночнушку, под ее телом образовалась огромная лужа крови, левая рука была не явственно выгнута, лицо искривилось в блаженной улыбке, но это было лишь пол беды, правый глаз, имевший чисто голубой цвет, был направлен в небо, а левый глаз, имевшись цвет мутной лужи, был с корнем вырван из глазницы и находился в ее распахнутой правой руке. Меня пронзил могильный холод, на столько это было жуткое зрелище, что я не мог отвести взгляд, цепенеющий страх парализовал меня до кончиков пальцев. И, казалось бы, что страшнее быть уже не просто может, но, когда Ульра перевела свой взгляд на Бертала, тем самым доказывая, что она еще жива, едва шевелящимися губами что-то еле слышно прошептала ему на ухо, закрыл единственный оставшейся глаз и больше его не открывала.
Появившиеся архимаг Ракатори, в сопровождении алхимика Аркели, с болью на лице и в полной растерянности застыли возле тела, еще секунду назад, дышавшей герцогини. Архимаг первый взял себя в руки, он обратился к неведомо откуда взявшемся рядом с ним стражникам и те начали разгонять толпу, попутно пытаясь отцепить территорию. По его же приказу, они не трогали меня и Бератала, в итоге буквально через две минуты, вокруг тела Ульры вновь образовался круг, но в этот раз из стражников, а в центре всего этого оставалось четверо, мастер-алхимик Аркели, осматривавший тело герцогини и со слезами на глазах шептавший о том, что видел ее буквально две минуты назад, поникший архимаг Ракатори, пытавшийся хоть как-то поддержать и успокоить бьющегося об пол головой Бертала, заливавшегося в дикой истерики, и я, стоявший все в таком же шоке и смотрящем на лицо Ульры, в котором ясно читалось облегчение, будто только что, она сбросила с себя груз, который тяготил ее не один год.
На улице лил дождь, по местному времени был последний месяц лета, поэтому солнца не давали лужам разрастись, практически сразу испаряя их. От главных ворот замка, если пойти мост и уйти вправо, можно увидеть небольшую протоптанную сотней ног тропинку, ведущую в маленький рощу, которой неделю назад еще не было, состоящею буквально из сорока деревьев, если идти по ней, то можно попасть в самый центр этого леса, где располагалось неподдающаяся описанию поляна, засеянная таким количеством цветом, что нельзя было ступить, чтобы не повредить один из них. В центре полянки был небольшой холмик, на котором стояли четыре мужских силуэта, вымокших до нитки, но уходить явно не собирающихся.
