Все братья и сестры Кашины страдали болезнью сердца. Вследствие ее и их дед скончался преждевременно. Таня, закончив институт, работала инженер-конструктором. А с годами, выйдя на пенсию, неожиданно почувствовала, что ее конек, ее призвание – земледелие, возня на огороде с фруктами, ягодами, овощами – их выращивание по научному, по навыкам; она много узнала, испытала и научилась так обрабатывать почву без грамма химии, что все у нее получалось по задуманному. У нее вызревал в теплицах даже виноград, и все имело свой настоящий природный запах: клубника, морковь, картофель, хрустящая капуста; ягоды с кустов, яблоки были отборные – собирать ей уже стало невмоготу; просила желающих что-то из этого взять – приезжайте – и сами собирайте. Да это же факт, что когда ни у кого из дачников не вызревали огурцы и томаты, то они (то киношный режиссер, то отставник какой) прибегали с просьбой именно к ней: «Танечка, дай огурчик, помидорчик – выручай; гости у меня, а нечем закусить».
И она еще разводила такое половодье разнообразных цветов на участке…
Сын Утехиных – Илья, крепко и красиво сложенный физически мужчина, выйдя из спальни, завозился в сенях с какими-то трубочками или снастью; он с женой Машей, очень приветливой, и малышом Ильей еще проводили лето тут же, на даче.
– Сынок, водички бы надо привезти, – попросила мать. – А то ребята прикатить могут, раз звонили, обещали…
– Сейчас, как наш воин проснется, вот с ним и Мухтаром махнем за водой. – Спокойно он продолжал что-то мастерить с инструментами.
ХХI
Треть века назад Утехины отдыхали здесь. И сынок Илья, поэт в душе, влюбился в эти сказочные места, настоял на покупке нынешней избы. И вот с той поры они ежелетне обустраивались: укрепили фундамент большого дома, разобрали ненужный им двор, оставив только сени, перекрыли крышей заново, от печей избавились, переконструировали кухню, определив в нее колонку газовую, от той же трубы провели по стенкам, чтобы обогревать жилье, когда сыро, холодно. И выстроили баню настоящую. Сюда-то уж внучок Сергей, Надин сын, с друзьями наезжал и зимой – испытать блаженство так попариться в ней…
В летний сезон Илья, москвич, на усадьбе не отдыхал – занимался постоянным деланием чего-нибудь на природе, поиском прекрасного, какой-то гармонии с ней. На тенистом участке приусадебном вырыл пруд, окаймил его живописно камнями-утесами, собранными с полей колхозных (след от ледникового периода), обсадил его папоротником, можжевельником, ромашкой и иными красивыми растениями; запустил сюда подкармливаемых рыбок, устроил цементные ступеньки на спуске. Камушками он также выложил дорожки по проходу – между бочек с водой, заполняемых дождевой водой с крыши или из колодца. Под раскидистым зонтом поставил круглый стол (гостевой) и около него – белые плетеные кресла. А над ним возвышался белый балкон открытый – над сенями – целая видовая площадка.
– Тань, а может, я дотилипаю к роднику?.. – Высунулся из передней, приоткрыв дверь Костя – в растоптанных тапках на босых ножищах, как всегда. Живота у него уже почти нет – он (урезанный в операции) не нависает, как прежде, над брюками. – У меня давление упало – только сто шестьдесят…
– Да сиди ты, мой инвалид!.. – Прикрикнула Таня.
– Ну, а как же, Танечка, гостей встречать?.. Я тебя люблю…
– Уйди с моих глаз долой!
Таня встретилась с ним на танцах в Раменском, где сестры – она и Вера – работали ткачихами, когда он, еще служивший на срочной в Дербенте, приехал домой на пару дней и снова уезжал на службу, только проводил раз ее, девушку. Она не придала этому никакого значения: «Ну, какой-то баламут… Наговорил черт знает что»… Но вскоре на ее имя пришла от него из Дербента посылка – целый ящик винограда! Для голодных сестер это было чудом несказанным…
Константин обладал какой-то магией общения, был личностью по складу характера и ума; он равно вел себя с разными людьми – и по положению, быстро сходился со всеми, обладал и острым словом, несмотря на малое образование. От многолетнего вращения в зоопарке, среди животных, по сути чернорабочим, добытчиком мотылька – корма для рыбок в плановом количестве, он, здоровяк, словно усвоил особый стиль общения среди людей. Просто товарищеского. И его везде принимали хорошо. Может быть, еще оттого, что у него была и другая практика: он, будучи пионером, часто служил старостой в пионерских лагерях и часто топал запевалой в тогдашних походах. И хорошие песни оттуда остались у него на всю жизнь. А они через него служили уже другим. Это ж так замечательно!
Он очень сдружился с Сашей Кашиным.
Помимо же хозяйственных забот и приобретений его делом стало снабжение семьи продуктами магазинными. Он мотался на тачке всюду, знал всех продавщиц в округе и где, когда лучше всего купить: мясо, буженину, яички, молоко, творог, мед…
Все заладилось, обрелось. Выросло и сжалось.
