Кашин начал выяснять следующее: сможет ли «Печатный двор» отпечатать тираж альбома в этом году? Ангелина Ивановна, твердая начальница, сказала из-за стола, что сейчас неразумно ставить такой вопрос. Точно нельзя на него ответить. Неизвестно, как пойдет импортная обмелованная бумага, произведенная в ГДР, как она акклиматизируется. Нужно, по ее мнению, подождать дней десять. А потом снова вернуться к нему, она предполагает (и настаивает), что они будут печатать на двух машинах, а вот начальник цеха — против.
— Но если даже и на двух, то убыстрения не стоит ждать? — уточнил Кашин.
— Безусловно. Все равно растянется.
— Теперь проясните, Ангелина Ивановна. Кто-то из вас говорил нам о недостаточном для вас тираже — 10 000 экземпляров. Директор наш решил сделать два завода — на двух разных бумагах. Вторая — Корюковская. Можно печатать единым тиражом, но на разных бумагах, а можно двумя заводами — на двух сортах бумаги. Как лучше для типографии? Какой выгоден вам тираж?
Ангелина Ивановна позвонила, спросила у технолога:
— Соня, как лучше?
Ни тот, ни другой варианты не годились по Сониным представлениям. Да и Ангелина Ивановна несколько раз повторяла, что если будут у издательства лимиты на печать. А их было издательству здесь выделено комитетом (Москвой) на 2 миллиона краскооттисков, т. е. как раз на тираж альбома в 10 000 экземпляров.
— А может, мы найдем еще бумаги такой, — предложил Кашин, — и сделаем тираж 15 000 экземпляров? Нужно дополнительно всего 8 тонн, не ах какое количество. В два-три дня его получим.
Ангелина Ивановна опять позвонила Соне, и та с этим вариантом согласилась. Причем Ангелина Ивановна сказала, что при этом условии ей будет легче уговорить, кого нужно, пустить тираж на двух станках. Она как-то подобрела сразу.
— Так кто же возбуждал вопрос о повышении тиража альбома? — С интересом спросил Кашин. — Может, ваш новый завпроизводством?
Ангелина Ивановна так выразительно махнула рукой и нахмурилась, что этим выражала все: недовольство его некомпетентностью во многих производственных вопросах, в чем они уже разобрались, и некоммуникабельностью в их коллективе. Кашин хорошо понял ее.
После этого он взял листок бумаги и ручкой Ангелины Ивановны нарисовал на нем схему двухколонного набора и пометил место, где должен быть дополнительный текст, и сказал, что вот нужно сделать такие исправления еще в пяти первых листах — не сорвет ли это сроки правки?
Ангелина Ивановна, глядя на лежавшую на столе перед ней производственную карту, сказала, что у нее уже готовы к печати — ей переданы — 20 листов и ей хватит по печати на полтора месяца, так что это можно исправить. Но этот вопрос нужно согласовать с Кирой Арсентьевной.
— Она где находится? — Антон представил себе ту грозную технолога, что в первый раз обрушилась в телефонном разговоре на издательство за правку, превышавшую по инструкции норму, и внутренне поджался.
— А вот за стенкой сидит.
В этот момент в производственный отдел вошла еще молодая работница в спецовке, поинтересовалась у Кашина, нашли ли дополнительные шкальные оттиски трех иллюстраций, посланных издательству.
— Когда послали? — спросил Кашин удивленно.
— Двадцатого числа. — Сказала она уверенно.
— Что — этого месяца?
— Да, ноября.
— Впервые слышу. Никто мне об этом не говорил. Но я проверю.
— Проверьте, пожалуйста, а то никто не знает, кто взял. А накладная есть в столе заказов.
Ангелина Ивановна спросила у молчаливо работавшей за столом, что стоял напротив, сотрудницы, выправлен ли текст пяти первых листов альбома. Та сказала, что заборка сделана.
— Значит, еще не делали оттисков? — уточнила Ангелина Ивановна.
— Нет, а что? — спросила сотрудница.
— Да вот издательство хочет еще правку в них сделать.
— Значит, четвертую? — посуровела сотрудница. — Пусть пишут письмо. Получат третью корректуру и сделают.
— А если прислать сюда редактора и корректора, приостановить дальнейшую работу над ними и сразу все сделать, чтобы не осложнять? — предложил Кашин.
— Все равно письмо. Давайте, присылайте. Я приостановлю. Когда пришлете?
— Да завтра же!
У Кашина от сердца отлегло: все разрешилось проще, чем он думал!
Удовлетворенный, он еще попросил Ангелину Ивановну дать ему любой неразрезанный бракованный лист с открытками, которые печатались для «Авроры» — издательства как пособие для расчетов редакторов и техредов, готовивших тоже открытки видовые. Дело в том, что об этом его попросили те и в «Лениздате»: они не знали сколько штук открыток поместится на печатном листе, так как не мыслили технологически, проявляли в этом некомпетентность. Он их убеждал, что одинарных открыток поместится на печатном листе 32 штуки, а двойных 16 штук. И теперь наглядней было бы для всех показать такой лист. В иных же несамостоятельных типографиях помещали на полулисте лишь шесть открыток и рядом ставили свой так называемы ширпотреб, и в том никого не удавалось уличать.
Ангелина Ивановна пошла в цех за пробным оттиском с открытками. А Кашин тем временем зашел в стол заказов. Спросил:
