За спиной Капитолины дымило стенное зеркало: овал в рамке из декоративного можжевельника. Ведомый инстинктом, о существовании которого и не подозревал, плохо соображая, что делает, Ямщик встал на ноги, держась за стену. Теплый шпон под рукой. Блестящий паркет под ногами. Дерево, всюду дерево. Ноги тоже деревянные: две колоды. Между спиной вахтерши и зеркалом — метр, а то и меньше. Ничего, он поместится.
«Зачем? Что ты там забыл?!»
Стул, как и любая мебель, которой человек
Нет, фотографии ни при чем. А что при чем?!
Приятный озноб пробежал по телу, возвращая силы. Сникла, угасла боль в ребрах. Подживая, зачесались ссадины. Воспоминания о дискотеке отдалились, стали расплывчатыми, безобидными призраками. Ямщику показалось, что он дышит каким-то новым, неизвестным ранее способом. Ток воздуха, насыщенного электричеством, шел из точки между лопатками Капитолины; второй ток, послабее, шел из поясницы. Раньше, похоже, токи уходили в зеркало, теперь же они задерживались и рассасывались в Ямщике, полностью или частично. «Не сиди спиной к зеркалу! — требовала в детстве бабушка Муся. — Боря, встань сейчас же!» «Почему?» — интересовался любознательный Боря. Бабушка отмалчивалась, но ворчала до тех пор, пока Ямщик не уступал.
Он протянул руки. Ладони легли на бесплотные плечи женщины. Закололо в кончиках пальцев; царапины от арлекиновых когтей, миг назад ярко-красные, побледнели, сделались еле заметными. Ямщик облизал внезапно пересохшие губы. На затылок вахтерши он глядел, как мальчишка — на леденец.
— Капочка! Что с вами?!
— Сердце…
— Вы так побледнели…
— Ничего страшного, сейчас пройдет…
— Валокардинчику? Я вам накапаю…
Мне нужно, сказал себе Ямщик. Мне правда нужно.
Кто это в дверях?
В дверях стояла Зинка. Зомби смотрела на Ямщика с пониманием и надеждой.
— Боря…
Ямщик влетел в Кабучину спальню, даже не успев сообразить, что зовут его, да не его. Миг назад он стоял в прихожей, вполоборота к зеркалу, размышляя, дома ли двойник, а если да, то какие способы физического воздействия опробовать на нем для чистоты эксперимента — и вот уже смотрит на красную, вялую, вне сомнений, температурящую Кабучу.
— Боря, воды…
Щеки в пятнах болезненного румянца. Губы обметало лихорадкой. Ноздри шелушатся, воспалились по краям. Волосы скручены на затылке в смешной, некрасивый узел. Гулька, вспомнил Ямщик. Я звал этот узел гулькой. Байковая пижама промокла от пота. Весельчаки-снеговики с морковными носами гоняют санки, бегут на лыжах, секут полозьями коньков светло-голубую ткань. Обычно в пижаме Кабуча выглядела еще крупнее, чем была на самом деле, но сейчас жена напомнила Ямщику воздушный шарик, из которого выпустили воздух.
«Мобильник. Когда Кабуча болела, я из кабинета не слышал, что она зовет, а кричать она не могла. Я оставлял ей мобильник рядом с подушкой, и она звонила мне, если хотела, чтобы я подошел. Звонила редко, стеснялась, боялась отвлечь от работы. Где ее мобильник?
Мобильника нигде не было.
— Вот, я тебе фервексу наколотил…
Нас двое, понял Ямщик. Нас в спальне двое, и речь не обо мне с Кабучей. Двойник вбежал вместе с Ямщиком; да что там! — двойник стоял на том же месте, что и Ямщик, перед кроватью. Они, считай, слиплись, превратились в шампунь-кондиционер «Faberlic», который «два в одном», только у Ямщика руки бессильно свисали вдоль тела, а двойник протягивал руки вперед, держа блюдце и чашку, откуда шел слабый, пахнущий лимоном парок.
— Я хочу воды…
— Сначала фервекс. У тебя жар…
— Дай мне антибиотик…
— Три дня. Если температура будет держаться больше трех дней…
— Я хочу антибиотик, — капризно повторила Кабуча.
— Сегодня третий день. Завтра я дам тебе аугментин. Хотя не думаю, что он понадобится. Пей, не спорь со мной…
Они разделились: Ямщик остался стоять, двойник присел на край кровати. Опустив блюдце на тумбочку, он помог Кабуче сесть, взбил подушку, ловко подсунув ее под спину больной — и принялся поить жену, стараясь, чтобы ни капли не пролилось на постель. Похоже, двойник обождал, пока фервекс в достаточной степени остынет — Кабуча пила, не обжигаясь, и лишь хрипло вздыхала после каждого глотка.
— Вот так, хорошо…
— Боря, у нас есть мандаринка?
— Есть, я купил. Может, булочку? С кефиром?
— Нет, мандаринку. Булочку позже…
— Сейчас принесу…
Прихватив с собой опустевшую чашку, двойник сбегал на кухню и вернулся с десертной тарелкой. Заранее очищенный, разваленный на гроздь долек мандарин просвечивался насквозь, притворяясь лампой под оранжевым абажуром. Рядом лежали два ломтика булки с корицей и зеленая веточка мяты. Судя по всему, двойник не оставил надежды соблазнить Кабучу на полноценный завтрак.
