Игнорирование пробелов после точек и запятых, похоже, входило в ритуал: к грамотным бесы приходить отказывались. Я, подумал Ямщик, исключение из правила. Нет, не исключение: я их не звал, сами явились.
Живо, как наяву, Ямщик представил себе ватагу бесов-недомерков. Да, насчет «радикалов с террористическими склонностями» — это в точку.
Тепло. Горячо! И писал не двоечник. Экзорцизм, одержимость: рвется из пут ребенок, сидящий на стуле, рот распялен в крике, летят брызги слюны, бесы-изгнанники гурьбой уносятся в зеркало… Подтверждение? И что с того? Ну, по крайней мере, убедился: не врал карлик, не морочил иллюзиями. Это не значит, что бес не обманет в другой раз…
Ямщика охватил азарт. Правильный ответ прятался где-то рядом, может быть, на следующей странице. Однако братец Гугль заартачился, завис, и Ямщик в ожидании, пока загрузится страница, мог только метаться по тренерской. Что? Что нужно бесам?! Искушение? Одержимость?! Ничего другого в голову не приходило. С искушением ясно: поддался, подписал договор — получил желаемое, и привет: в ад на пожизненное… Вернее, на посмертное: до скончания веков, без права на апелляцию.
— Я ли это? — вслух усомнился Ямщик.
Он споткнулся на ровном месте, застыл в шатком равновесии. Желчный скептик, Фома неверующий, ты всерьез рассуждаешь о душе, об адских муках? И не для сюжета повести, а в самом что ни на есть практическом аспекте?
— Да, это я. И псих, который говорит сам с собой — тоже я.
Ямщик представил чаши, лежащие на ладонях: в левой — искушение, в правой — одержимость. Натуральная Фемида, только повязки на глазах не хватает. Что перевесит? Искушать нас не спешат, значит?.. Правая рука налилась свинцом, пошла вниз.
Одержимость?!
Он припомнил все, что знал об одержимости: книги, фильмы. Увы, сплошь художественный вымысел. В титрах «Обряда» мелькало: «Основано на реальных событиях». Хопкинс играл конкретного святого отца, действующего экзорциста, живого и поныне… Ямщик не сдержался, фыркнул: шумно, по-лошадиному. Услышь фырканье Вера — пришла бы в восторг. Написать письмо: «На деревню, Хопкинсу. Любимый дедушка Энтони, подкинь адресок прототипа…»
И все-таки одержимость.
Ну что, спросил Ямщик невесть кого. Сыграем моноспектакль внутри одного отдельно взятого за шкирку Ямщика, он же режиссер, автор пьесы, труппа, художник, осветитель, рабочий сцены? Да, шизофрения. Хочешь встать на место бесов, превратиться в
Главное, потом выбраться обратно.
