— Вот именно — королеву! Потому что править все равно королю!
Не знаю, что за черт меня дернул вмешиваться в семейную ссору августейшей пары.
— В нашем мире когда королева… — я тут же сбилась под общими взглядами, — ну, там, где еще есть короли… в общем, когда королева — это всего лишь жена короля, она тоже… как это говорится… царствует, но не правит. А когда королева унаследовала престол от родителей сама, как раз она-то и правит. А ее муж называется принцем-консортом. Тогда он… ну, вроде как просто муж королевы. То есть он может быть советником там, пост какой-нибудь важный занимать… ну, как королева обычно.
Усач медленно багровел, кажется, тяжело переваривая идеи эмансипации в королевской семье.
Зато вскинулся Макс.
— Эй, — он толкнул меня в бок, — я не понял. Это ты сейчас меня в королевы определила?
Я представила братца в пышном платье с рюшечками, с веером в руках и криво сидящей диадемой на голове. Кстати, воображаемая Фирра рядом с ним — в бриджах, рубашке с жабо и камзоле, с солидной «мужской» короной на голове — смотрелась очень даже ничего. А вот у воображаемого Макса лицо было багровым, точь-в-точь, как у этого их короля. То есть его потенциального тестя.
— Ну что ты, — я изо всех сил старалась не захихикать. А вот Фирра, явно представившая то же самое или что-то очень похожее, сдержаться не смогла. — Только в консорты.
— Без меня меня женили, угу, — буркнул мой дорогой братец. — Ничего, что я эту девчонку второй день знаю и жениться в ближайшие лет десять не планирую, не?
Фирра тут же вспыхнула, будто спичка.
— Ты уж молчал бы! — она даже ножкой притопнула, и разом из увлеченной студентки, какой выглядела утром, снова превратилась в капризную принцессу. — Можно подумать, тебе каждый день принцессы предложения делают!
— Во-первых, мне их никто и не делал, — возразил Макс. — А во-вторых, я бы вообще-то предпочел делать предложение сам — когда…
— А ты его вообще-то давно сделал! А еще говорят, это у девушек память короткая!
Дашка пихнула меня локтем.
— Эй! Ты когда успел? В детстве, что ли? Ты совсем-совсем ничего не помнишь?
Я нахмурился.
Одни дети до самого подросткового возраста свято верят в Деда Мороза, другие с пеленок точно знают, что Дед Мороз — это нанятый актер, а то и сосед дядя Вася.
Я верил. Только не в Деда Мороза, а…
Помню, что в детском саду и школе надо мной смеялись. Вроде бы я пересказывал мамины сказки — так, как будто видел все своими глазами. Волшебное зеркало, принцессы и короли, магия… еще и истории какие-то девчоночьи!
Помню, как надо мной смеялись, а я раз за разом приходил домой, подходил к тому самому зеркалу и чего-то ждал. А оно было самым обыкновенным.
Сначала я перестал рассказывать все эти сказки кому-либо. А потом и сам понял, что все было выдумкой, нет никакой магии. А если я что-то и помню — это было или во сне, или в моем воображении.
В конце концов, у многих детей бывают воображаемые друзья. А в моем случае детскую веру еще и активно поддерживали родители. Особенно мама. Неудивительно, что я верил сам себе.
Или я сам себя убедил в этом?
Кажется, у меня была… воображаемая подружка.
Я бы предпочел в воображаемых друзьях видеть какого-нибудь Терминатора. Или Карлсона, на худой конец. Выдумывать девчонку в платье с оборочками — это ж не по-пацански!
— Позвольте, молодой человек, я немного помогу вам, — мягко сказал старик, делая рукой неуловимый жест. И стоило мне поднять на мага глаза, как взгляд будто зацепился — и перед глазами замелькали картинки из далекого детства.
…У нашей мамы была странная подруга — королева и волшебница. Из страны, находящейся даже не в нашем мире. Они частенько чаевничали по вечерам — мама в нашей гостиной, а ее подруга — где-то у себя. Обсуждали своих мужей, детей — все как, наверное, у всех подруг. Только видели они друг друга в зеркале.
И еще наша мама говорила с той королевой, как… старшая сестра, наверное. Поучала ее постоянно, советы какие-то давала. А та слушала и кивала. Я еще всегда удивлялся: ну как может моя самая обычная мама что-то там советовать настоящей волшебнице и вообще королеве!
Однажды вечером мама с папой ушли в гости. В квартире оставалась приходящая няня. Мне вообще-то полагалось спать. Она и уложила меня. А потом ушла на кухню со своим телефоном — смотреть кино в наушниках. Она часто так делала, я уже знал — и даже пользовался этим. Няня в наушниках ничего не слышит, значит, можно тихонько встать и… например, поиграть на планшете. Или еще чем-нибудь заняться. Чем-нибудь поинтереснее, чем глупое лежание в постели.
Не помню уже, зачем я тогда прокрался в темную пустую гостиную. Свет включать не стал, чтобы не привлекать внимания.
А потому свет, идущий от зеркала на стене, заметил сразу. Неяркий и какой-то теплый — от свечи, стало ясно в следующий момент.
Первым делом, обнаружив в зеркале девчонку в длинной белой ночнушке и со свечой в руках, я, конечно, заорал. А вы бы что сделали?
