— Ну и что? Наши ровесницы сплошь девицы! Не могу же я портить их репутацию. А леди Мирел портить нечего.
— Ясно, — я вздохнула. — Тогда ты без труда затащишь ее в свои покои снова.
— Эй, а что ты подумала⁈ Она согласилась мне позировать!
Я густо покраснела. Мой брат обожает рисовать. И, по-моему, у него здорово получается. Наверное, не будь он наследником престола, стал бы настоящим художником. И да, в его покоях повсюду расставлены мольберты с набросками, а садиться надо очень осторожно, чтобы не влипнуть в какую-нибудь палитру.
А я-то подумала… хотя-я…
— А почему тогда она стонала⁈ — я обличающе наставила на него палец.
На сей раз густо покраснел Деррен.
— Я… э… немного увлекся…
Ненавижу оправдываться сама и терпеть не могу, когда это делает кто-то другой. Послушав немного, как мямлит брат, я махнула рукой, закрывая тему.
— Мне нужен твой совет. Я, кажется, немного ошиблась… и кое-что натворила.
— Что случилось? — братец разом посерьезнел и указал мне на кресло, в которое я тут же упала. Предварительно, конечно, внимательно посмотрев и выбросив оттуда тюбик с краской. Деррен тут же устроился на подлокотнике.
— Слушай, ты помнишь свою невесту?
Деррен только фыркнул — решил, наверное, что я собираюсь его стыдить именем суженой.
— Такое забудешь!
— И… как? Ты влюбился в нее до беспамятства?
— Что? Как ты себе это представляешь? Как можно вообще влюбиться в сморщенную красную физиономию в пеленках? И вообще, она так орала все время, что я запомнил в основном, как уши закладывало.
— Ага, — я вздохнула чуть свободнее. — Скажи, а ты очень расстроишься, если больше никогда ее не увидишь?
— Да я только счастлив буду! Правда, вот мэтр наверняка расстроится. И отец. И… эх, нельзя. Сама же знаешь — королевский дар…
— Знаю, — я вздохнула следом за братом, и наконец сообщила. — Я, по-моему, зеркало испортила. Нечаянно! Теперь оно меня преследует. И там… ну этот! Помнишь, у твоей невесты был старший брат, такой противный мальчишка?..
Весь рассказ занял несколько минут. В конце концов Деррен откинул голову и… расхохотался. А потом вдруг посерьезнел и легко поднялся, протянув мне руку.
— Идем!
— Куда⁈
— В твои покои, конечно! Должен же кто-то сказать этому нахалу, чтобы он оставил тебя в покое!
— Думаешь, это сработает?
— Думаю, что если нет, отец его и в другом мире найдет, чтобы казнить!
Честно говоря, для начала я просто завис. А что вообще можно делать и думать в такой ситуации?
А потом визжащая девица визжать прекратила и принялась скакать перед дверью, грудью выпихивая целую толпу народу, примчавшегося на ее визг. Вот тут меня как-то накрыло от абсурдности ситуации. Как будто мне плохую комедию транслируют прямо с доставкой на дом. И не ржать над всем этим идиотизмом просто невозможно!
А потом она вообще ускакала куда-то. Прямо в своем покрывале. И дверь за собой захлопнула. А вот трансляцию опять так и не выключила.
И как это все понимать?
Я еще раз внимательно осмотрел зеркало, и никаких кнопок и рычажков опять не обнаружил.
Вообще-то у меня и гвоздиков никаких на этой стене не было. И на чем оно висит? Вообще стоит, пожалуй, снять эту штуку со стены и осмотреть со всех сторон. Может, что-то станет понятнее.
Снять зеркало удалось с трудом — тяжеленное оказалось. Помню-помню, как ма говорила, что она его и поднять не могла. Неудивительно. Как будто не бронзовое, а из цельного камня.
Ну… зря, что ли, в тренажерку хожу! Уж как-нибудь дотащу этот не в меру самостоятельный раритет, прыгающий между квартирами.
Квартира у меня — двушка, но спальня была ближе гостиной, и я малодушно решил поставить зеркало там. Доволок в комнату, поставил на пол и прислонил к стене. А потом вернулся в прихожую — и обнаружил абсолютно гладкую стену. Даже рукой по ней провел. Чисто. И как оно держалось? На липучках такую бандуру не повесишь…
Ладно. Вернувшись в спальню, я уселся по-турецки на пол и принялся ворочать зеркало, разглядывая его со всех сторон. Оборотная сторона рамы — гладкая, вообще никаких креплений. И по-прежнему ни единого намека на кнопки.
А качество картинки — идеальное. Зазеркальную комнату можно рассмотреть во всех деталях. Беленые стены, кровать под балдахином, еще одно зеркало над столиком с ящиками — как-то такие вроде называются… неважно. На столе миллион разноцветных склянок и шкатулок. А в углу комнаты — новогодняя елка. И все, кроме елки, выглядит, будто… не из нашего века.
Впору вспомнить мамины сказки.
Кстати!
«Ма, меня преследует твое адское зеркало», — сообщение отправилось к адресату, и тут же появилась синяя галочка — прочитано.
«Что⁈ Тебя⁈ А Дашу⁈»
«А Дашу, наверное, не преследует».
Я едва успел нажать на отправку, когда телефон завибрировал.
— Рассказывай! — объявила ма не терпящим возражений тоном. Я вздохнул.
Впрочем, рассказ не занял много времени — и ма тут же начала задавать уточняющие вопросы.
— Так… она что, была одна?
— Угу.
— Пыльная комната, говоришь…
— Угу.
— Серенады не поет?
— Чего⁈
— Везунчик ты, сынок! — с чувством заключила она. — А… не обращай внимания, это я так… о своем.
