Хорошо отдохнув на Волге, возвращались домой, как вдруг в оконном проеме нашей общей кухни (мы проживали в семейном общежитии) увидели двухгодовалую девочку. Как она там оказалась, мы не успели подумать, нужно было быстро что-то предпринимать: окно открыто, а ребенок одной ногой стоит на отливе. Мама велела раскинуть покрывало, на котором мы загорали, крепко держать его края. Только мы подбежали и встали под окном, как в ту же секунду из него выпала девочка. «Парашютистка» несказанно перепугалась и подняла дикий рёв. Позже мы на всякий случай вызвали скорую.
– Ничего себе история, а как девчонка оказалась на кухне одна? Маленькая ведь еще? – спросил Марсель.
– Её мать ушла в магазин, а дверь комнаты почему-то не закрыла. Ребенок от любопытства пошел исследовать мир. На кухне окно было раскрыто настежь, а рядом стоял стул. По нему она забралась на подоконник.
– Если бы не вы, разбилась. Ну, или покалечилась.
– Да. Марсель, а почему у тебя такое имя?
– Странное? – я кивнула. – Меня часто об этом спрашивают. Как рассказывала бабушка, это было желанием мамы. Она всю жизнь мечтала побывать во Франции, самостоятельно учила французский язык, а сына хотела назвать Марселем. В память о ней я получил такое имя.
– А почему вы уехали с Дальнего Востока?
– Мы жили там до первого класса, а потом бабушкина сестра позвала нас к себе. Но раз в год обязательно приезжали в Артём на могилу мамы, наводили порядок.
– Сочувствую. Знаешь, Марсель, твою маму никто не заменит, но сейчас тебя воспитывает наша мама, её нам тоже, в случае чего, никто не заменит. Ты как взрослый человек должен понимать, она пожалела тебя, взяв на себя определенную ответственность по твоему воспитанию, но ведь могла отказаться. Раз так случилось, так сложилась жизнь, что мы такие разные оказались все вместе, нужно быть терпимее друг к другу. Я не хочу, чтобы мама плакала от того, что ты ей бесконечно дерзишь, и не допущу этого. Мама точно такого обращения не заслуживает.
– Ну пусть пожалуется отцу.
– Не в ее правилах жаловаться. Ты себя жалеешь потому, что жизнь твоя так сложилась? Но мама в этом не виновата. Ее жизнь тоже не соткана из золота и серебра. Она воспитывалась без отца, потом потеряла мать, позже вытаскивала с того света папу, растила нас с братом, да много чего было… А на могилы твоих мамы и бабушки мы съездим, обязательно съездим.
30 декабря 2005г.
Итак, танцуют все – мы сегодня сдали последний экзамен! Ура! Ура! Ура! Почему бы не гульнуть где-нибудь в кафешке всей группой? Я думаю, мы этого заслужили. И тут Алинка предложила позвать с нами Сергея Николаевича: он почти всем поставил хорошие оценки за экзамен, зачёт по диалектологии так и вовсе группа получила автоматом. Просто душка. И то верно, надо отблагодарить человека за лояльность, что мы и сделали.
Я, как и предложила мама, подошла к преподавателю, повинилась в своей ошибке, сказала, что он был прав и, опустив голову, подарила Ильину в честь приближающегося праздника коробку конфет и банку кофе. Он засмеялся и сказал, что рад преподавать в группе, где такие честные и порядочные студенты, а ещё добавил: придется отработать свою пятерку на третьем курсе – он будет вести у нас современный русский язык.
С этой новостью я поспешила к подруге. Алина стоял недалеко от аудитории, где проводил занятия Сергей Николаевич, и поджидала меня. Выслушав мой радостный рассказ, она прошептала:
– Такого мужчины в природе больше не существует, он единственный, неповторимый. Вообще, я только о нем и думаю, ничего не могу с собой поделать.
– Вот это ты попала, подруга. А если бы он был женат?
– Меня бы ничто не остановило, и это тоже.
– Для меня, напротив, это было бы важно. Может, тебе какой-нибудь сигнал ему подать, он же наверняка не подозревает о твоих чувствах?
– Какой сигнал?
– Ну, не знаю, в кафе пойдем – пригласи на танец, в конце концов, скажи сама о своих чувствах. Помнишь, как Татьяна Ларина в любви призналась Онегину? Даже если откажет тебе во взаимности, это тоже результат, может, тогда на других парней посмотришь.
– На кого? У нас в группе их всего трое, причем Сашка Овсянников уже занят, Артеменко, по-моему, на Черемнову бросает пламенные взгляды, Седых вообще какой-то странный.
– У нас же не одна группа и не один факультет. Зря ты с преподом хочешь замутить, не дело это. Если не получится, что будешь делать, ведь он у нас еще на третьем курсе будет вести предмет?
– Не твоё дело, – вдруг зло сказала Алинка. – Понимаю, почему ты это говоришь. Сама на него нацелилась, вот и хочешь отговорить.
– Ошибаешься, просто о тебе беспокоюсь, – проговорила я и ушла.
Даже в кафе идти расхотелось. Уф. Ну, Алинка. А ещё подруга детства, она-то меня должна была узнать за эти годы и понять, что я на такое не способна в принципе.
Ладно, книга, пока. Как-нибудь расскажу, чем всё закончилось, но не думаю, что в пользу Алины. Пойду собираться на праздник.
16 февраля 2006 г.
