Ожидая Линду за их угловым столом, Хорейс обдумывал, как сказать ей о том, что он уезжает. Ею угнетала перспектива не видеться с нею три или четыре недели, и, конечно, он не сможет этого скрыть. А Линда, безусловно, почувствует, насколько он огорчен.
Хорейс посмотрел на часы: она опаздывала. Это необычно. Он подошел к широкому окну и посмотрел на темную улицу. Может быть, она пошла за покупками по Бей. Два лучших магазина находились как раз напротив Коммерс-Роуд. Если бы она сказала ему, он бы проводил ее домой, снес бы се пакеты. Он вернулся к столу, из опасения, что она может придти в любую минуту, и он пропустит ее.
— Добрый вечер, мистер Гульд, — прощебетала мисс Сьюзен Плэтт.
Он встал.
— У нас сегодня отличный жареный цыпленок и ваш любимый пирог с черной смородиной. Можно сейчас подать вам?
— Нет, спасибо, я подожду миссис Тэтчер. Она должна придти с минуты на минуту.
— О, к сожалению, она не придет, мистер Гульд. Миссис Тэтчер пошла со своей очаровательной девочкой в гости, на другом конце города. Они вернутся поздно сегодня вечером. Кажется, она сказала, около девяти.
Хорейс молча смотрел на нее.
— Жаль, что вам придется обедать одному, но, раз миссис Тэтчер не придет, можно вам сейчас подать?
— Да, пожалуй. Спасибо.
Стоя снова у окна, в ожидании обеда, он старался овладеть собой. Правда, когда она решила уйти, он был на работе, но могла же она хотя бы оставить ему записку. Она даже не попросила мисс Плэтт предупредить его.
В девять. Сейчас всего семь. Два драгоценных часа будут потеряны из их последнего вечера. Ну, она его увидит, когда вернется, так как он собирался ждать около дома, он будет на месте, когда подъедет экипаж. Вернувшись за стол, Хорейс успокоил себя тем, что ему не придется уезжать, не повидавшись с ней.
Один час из остающихся двух можно, видимо, провести в столовой. А второй — прогулять по Булл-Стрит, взад и вперед, не теряя из виду пансионат. Он отпил немного воды, барабаня пальцами по скатерти. Конечно, можно уложить вещи, пока он ждет. Но в этом случае легко пропустить ее, а когда она уйдет к себе, то всякая попытка увидеться вызовет только сплетни.
Он ел как можно медленнее. Сначала цыпленка, потом рис, потом горошек и овощи, одно после другого, чтобы возможно дольше протянуть время обеда. Он проглотил последний кусок вкусного пирога и посмотрел на часы. Всего лишь полчаса прошло! Если бы он курил сигары, то мог бы задержаться еще па полчаса. Но он не курил. Он вспомнил, что в кармане у него письмо от Мэри, еще не вскрытое. Он долго смотрел на него, не взламывая темно-зеленую каплю сургуча с монограммой. Милая, верная Мэри, она аккуратно писала ему, несмотря на его невнимание. «Мне следовало бы написать сегодня перед отъездом», — подумал он, хотя знал, что не напишет. При его сегодняшнем настроении и думать было нечего писать домой. И, в конце концов, это поспешный отъезд. Писать письма некогда.
Он сломал печать. «Дорогой Хорейс, мы знаем, что ты скоро нам напишешь, и ждем письма с нетерпением. Все так хотят узнать, как у тебя дела. Особенно мама Ларней и папа. Ты, кажется, ровно столько времени пробыл с нами, сколько потребовалось, чтобы мы полюбили тебя еще больше».
Он просмотрел всю страницу и прочел конец, чтобы наверняка знать, что ничего дома не случилось, а потом снова стал читать, медленно и внимательно.
«Папа, в общем, здоров в той степени, насколько это возможно, но немного раздражителен и от боли в ногах, и оттого, что нет писем от тебя. Я не хочу приставать к тебе, голубчик, но просто напоминаю, чтобы ты писал, когда можешь. Он ничего об этом не говорит. Но я почти умею читать его мысли. Иногда я думаю, что это полезно, так как с годами он говорит все меньше. Да, наконец, Джим добился от Алисы согласия вернуться на Сент-Саймонс. Они должны были приехать в сентябре, потом в октябре, потом в ноябре, но теперь Джим пишет, что они наверняка приедут в декабре. Я даже немного боюсь, ведь я знаю, как Алисе не нравится здесь, но земля Блэк-Бэнкс записана на имя Джима и дом спланирован по инструкции, которую они нам прислали. Пожелай нам, чтобы все было хорошо. Наша сестричка Джейн пишет, что у нее все прекрасно, и она с нетерпением ждет каникул, которые проведет в Балтиморе у подруги. Мы очень надеемся, что ты приедешь на Рождество…»
Хорейс перестал читать. Рождество? Если найти пропавший груз будет нелегко, он вообще не успеет вернуться к Рождеству. Он ухватился за крохотный лучик надежды: если повезет, он сможет рассчитать свое возвращение так, что он окажется в Саванне только двадцать четвертого или двадцать пятого, и это даст ему законную возможность быть с Линдой… Он опять взялся за письмо Мэри. «Пора заняться кройкой четырнадцати платьев для детей работников, так что я должна кончать. Мы все любим тебя и молимся за тебя, и шлем самые лучшие пожелания. Твоя любящая сестра Мэри Гульд».
